Ян Войк - Изнанка

– Ну, здарова, – оставшийся людоед обратил внимание на Андрея.

Милавин коротко кивнул, разглядывая эту одутловатую, морщинистую физиономию старого бульдога с обвисшими щеками и рубленым подбородком. Маленькие колючие глазки под низко нависающим покатым лбом и короткий ёжик на макушке. Зубы самые обыкновенные, даже золотая фикса имеется.

– Как звать?

– Андрей.

– Андрюха, значит. А меня Большаком кличут. Будем знакомы, – он подтянул к себе валявшийся рядом рюкзак пленника, вскрыл верхний клапан и начал по-хозяйски шарить внутри, выкидывая вещи на асфальт. Милавин заметил, что огромная левая рука ему больше мешает, чем помогает, пользовался людоед ей неловко, как будто протезом.

– Откуда сам, Андрюш?

– От Лёхи Кукловода, – в больной голове шевельнулась робкая, трусливая надежда. Может быть, удастся запугать людоедов мамелюками. Вряд ли конечно. Но Андрей сейчас был готов хвататься за соломинку.

– Да ты чё?! – вдруг обрадовался Большак.

– Да. Он меня искать будет.

– Хе! Ну может, чего и найдёт, если сильно поторопится, – продолжал веселиться людоед. – Ты меня не пугай, Андрюш. Я сам, кого хошь напугаю.

Из рюкзака он вытащил блок сигарет, зажал его подмышкой левой руки, а правой вскрыл и извлёк одну пачку.

– Давно здесь? Среди мёртвых?

– Достаточно, – зло откликнулся Андрей, понимая, что его соломинка не сдюжила.

– Ты нормально отвечай. Тебя же по-человечески спрашивают. Пока… – неуклюже взяв пачку в левую руку, он пытался распечатать её. Вышло неудачно, Большак слишком сильно сжал упаковку своей огромной лапищей и вместо сигарет получил мятый комок картона и табака.

– Чтоб тебя, мля! – людоед отшвырнул мятую пачку прочь, потом вытащил из блока вторую и перекинул её Милавину. – Открой, Андрюх, будь человеком!

– Что у тебя с рукой?

– Да хрен разберёшь! – добродушно откликнулся он, – Началось где-то месяц назад, и чем дальше, тем хуже. Веришь – нет, трындец, как неудобно.

– Знаешь из-за чего это у тебя? – Андрей протянул ему сигарету.

– Знаю, конечно. Не вчера родился, – правой рукой людоед извлёк зажигалку из кармана, прикурил. – Сам курить бушь?

– Не курю.

– Ну? Так давно ты здесь, у нас? – Большак с явным удовольствием выпустил струю дыма.

– Второй день, – Милавин решил не врать.

– Заметно…

– Что так?

– Запах от тебя такой сладенький, – ухмыльнулся людоед. – Аж слюну прошибает.

– А ты когда сюда попал? – Андрей пытался выстроить с Большаком дружеские отношения. Насколько он помнил, именно так психологи рекомендуют поступать заложникам, общаясь с террористами. Якобы в решающий момент террорист может передумать и не убить свою жертву. Надежда, конечно, слабая, но что ещё остаётся…

– Давно… – задумчиво протянул тот. – Сперва в посёлке жил на Ленинградском проспекте. А потом меня с дружком турнули оттуда за то, что мы жратву воровали. Ну, надо было как-то крутиться, вот мы с ним и затеялись. А как турнули, тут мы и стали людишек отлавливать. Жрать-то что-нибудь надо…

– А я здесь дочку ищу.

– Да ты что?! И сколько ей?

– Одиннадцать лет.

– Зря затеялся, – махнул правой рукой Большак. – Дети сюда не попадают.

– Я уже понял. Только Кукловод сказал, что она здесь.

– Ну, если Кукловод сказал… – на соседней улице снова громыхнул автомат. – Слышь, Андрюх, а другана твоего как зовут?

– Какого другана? – Милавин прикинулся дураком исключительно, чтобы потянуть время.

– Ну, этого! С автоматом, – он кивнул головой в сторону выстрелов.

– Чёрт его знает, – как можно достовернее пожал плечами Андрей. Он готов был сколько угодно заигрывать с людоедом, но сливать ему Ивана отнюдь не собирался. Сказать имя, вроде бы безобидная малость, но с этого всё начинается.

– Врёшь.

– Не вру. Он ко мне от Кукловода прилепился. Я решил вдвоём безопасней.

– Что же вы не познакомились? Он-то знает, как тебя зовут. Кричал же «Андрей, давай!». А ты, говоришь, его знать не знаешь. Враньё, – Большак затушил окурок и улыбнулся пленнику, сверкнув золотым зубом. – Тебе, Андрюш, не стоит мне врать. Тебе со мной лучше дружить, может, и проживёшь подольше.

– Насколько дольше?

– Там видно будет.

– А как же ваш закон? Ты ведь этому, как его… Зубку обещал.

– Обещал. Только закон я сам и придумал. Могу задвинуть, если надо. Ну так, как его зовут?

Несколько секунд Милавин молчал, прежде чем ответить. Наконец, вытолкнул из себя с каким-то злобным торжеством.