Наталия Соколовская - Рисовать Бога

– Врачи не велят курить. А я не слушаюсь их. Муж сколько раз просил бросить, и не смогла. Сначала как будто – успокаивало. Потом успокаивать перестало, а привычка осталась. – Женщина смотрела на него сквозь клубы дыма. Выражение ее глаз было Славику непонятно. – Конечно, вы знали меня. Мы жили в одном доме, на Обводном канале. Еще до войны.

– Боже мой! Так вы – Ава? Но как же я… Что-то такое я чувствовал, но… Вы ведь как будто стеной от меня отгородились. Не мог же я навязываться.

– Не извиняйтесь. Женщины с возрастом меняются катастрофически. Я-то вас сразу узнала. Заставляла себя сомневаться, но… Чем дольше приглядываешься к человеку, тем больше прежние черты проступают. Время как бы вспять идет. К тому же я ухо ваше увидела, с раздвоенной мочкой, оно у вас такое необычное.

– Да, правда… – Славик коснулся уха. – А я и забыл.

– То есть как «забыли»? Себя забыли?

Они замолчали надолго.

На стене Славик увидел двойной портрет девочек.

– Это же сестра ваша, младшая, я вспомнил!

– Она давно умерла.

Женщина опять замолчала, предоставив ему самостоятельно выходить из ситуации. И Славик, наконец, собрался с силами, чтобы задать главный вопрос: в чем же его вина?

– В чем же моя вина, Августа Игнатьевна? Тут, знаете, так случилось… В общем, мне нужно все знать.

– Вины вашей нет никакой. Я когда увидала вас… Славик… я перепугалась страшно. Не могла поверить, что это случайное совпадение. И уговорила себя, что вас – нет. Но в первый миг… Знаете, я решила, что это он все подстроил.

Славик вжался в кресло. «Да она, может быть, того… От возраста и одиночества это бывает».

Женщина рассмеялась низким, хрипловатым смехом заядлой курильщицы.

– Нет-нет. Я из ума еще не выжила. Хотя… разве все мы… – рукой с сигаретой она указала в окно, на противоположные дома. – Разве все мы не сумасшедшие, если живем, как ни в чем не бывало. Ну, так вот… Я, когда вас увидела, подумала, что он специально нас собирает вместе, чтобы наблюдать за нами было удобнее. Что он держит нас на всякий случай . И, значит, все годы, что я с мужем по военным городкам и местным и гэдээровским моталась, следы, так сказать, заметала, – все насмарку. Знаете, я ведь и замуж за военного вышла, потому что боялась, защиты искала. Я и не любила его совсем, прости меня, Господи… И вот как-то все забываться стало. Да и сама жизнь на коду пошла. А тут – вы.

– Да кто же «он», Августа Игнатьевна?!

– Кто он ? А соседа нашего помните?

Славик покачал головой. От той квартиры он помнил темный коридор со шкафами, кухню и ангела…

– Соседа из угловой комнаты не помните? У него еще жена и дочка были, которых он прятал от жильцов.

– Постойте… Это который босиком ходил?

– Тот самый.

– Он в рыбпромхозе каком-то работал, кажется… Я подслушал, случайно, у меня там укрытие было…

– Помню. Рядом с его дверью. Я сама там иногда пряталась.

– Я слышал, как он жене своей говорил, что рыбу динамитом глушили, потому что планы большие «спущены». Это тогда меня поразило.

– Рыбу… Смешно.

– Боже мой! – Славика аж подбросило. – Глушили! Я ведь только что прочитал…

– Вы дедушку моего помните?

Славик зажмурился и увидел в конце коридора, в солнечном квадрате дверного кухонного проема, высокую статную фигуру.

– Про него соседи говорили «из благородных»…

– Еще бы… Дед мой Императорское училище правоведения закончил, служил в Департаменте полиции… Он был хорошим адвокатом. А соседа нашего он сразу вычислил. Бабушке назвал его «гнидой энкавэдэшной», а уж она, перед смертью, мне рассказала… И ведь мог же дед после переворота уехать, и семью увезти, но не уехал. Наверное, когда заштатным юрисконсультом на «Красном треугольнике» пришлось дорабатывать, сто раз пожалел. А про соседа нашего я от деда только одну фразу слышала. Презрительную такую: «Этот, из пожарных рекрутированный».

– Почему «из пожарных»?

– Пожарная охрана в ведении НКВД находилась. А в начале тридцатых кадров уже не хватало. Вот и набирали…

– А как же он деда вашего не… того…

– Я думаю, боялся.

– Разве такое возможно?

– Холопское нутро. Значит, все возможно. Боялся и только злее делался.

– Но как же эта история со мной связана?

– Как с вами лично связана, я не знаю. Но однажды ночью, поздно, вся квартира спала уже, а я вышла в коридор. Мне в туалет надо было. И вдруг дверь вашей комнаты тихо-тихо так, как в страшном каком-нибудь сне, открывается, и я на пороге вижу соседа. Я испугалась, потому что мы нос к носу оказались, и глаза у него были такие… бешеные, охотничьи…