Наталия Соколовская - Рисовать Бога

Сонечка ушла спать, а он все сидел. Карандашом провел линию от Люблина к Белой Церкви, потом от Люблина к Парижу, оттуда к Ленинграду, и от Белой Церкви тоже к Ленинграду, а оттуда на северо-восток, к Ухте, этот последний город он очертил кружком.

Рука у него дрожала, линии вышли неровные, и сам рисунок получился странный, ни на что не похожий. И все-таки похожий. Славик отодвинулся, рассматривая. Понял: так изображают созвездия на звездных картах. Он лег грудью на стол, прижался к нему, обнял от края до края и закрыл глаза.

…Зимнее солнце играло на ружейных стволах, и овчарки отхаркивали куски белого пара. Смертельный холод забирал его все глубже и глубже, а потом холод кончился, и он почувствовал возле себя чье-то утешающее присутствие…

– …Славочка, да что же это… Ты же ледяной весь, замерз.

Он поднял голову:

– А что, хочешь сесть рядом?

Жена не поняла, стояла, испуганно вглядываясь в его лицо. Но вдруг поняла все сразу, попятилась, заплакала.

Он схватил ее руки, стал целовать их, тянуть к себе:

– Сонечка, прости меня, Сонечка, прости, прости, если сможешь…

Жизнь, которую он пропустил, вдруг случилась с ним в последние несколько месяцев, одномоментно. Здесь было всё: детство, война, любовь, стихи, странствия, гибель, гибель, и снова любовь…

Ему хотелось обнять Сонечку, он встал, зацепился за стул, упал, и остался лежать. Но это уже не имело никакого значения.