Ханна Маккоуч - Под соусом

Я выгляжу нелепо…

— Малышка… — выдыхает Густав.

— Именно, — произносит Дик.

— Эй-э, может, вам не стоит никуда идти? Подыщите-ка номер в приличном отеле, — советует Густав.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

— А что? По-моему, я говорю дело-э.

— И куда вы пойдете, ребятки? В «Карлейль»? — интересуется Дори, затягиваясь сигаретой Дика.

— Я не знаю. Лейла! Как тебе «Карлейль»?

Не очень стильно, не особенно круто, но почему-то мне хочется именно в «Карлейль» — так, как в жизни никуда не хотелось.

— Отличная идея, — одобряю я, вся уже в мечтах. Перед глазами мелькают идиллические картинки — мы с Диком потягиваем мартини с большими зелеными маслинами и шепчем друг другу милые глупости. Впрочем, если подумать, не такие уж и глупости.

Звонит мобильник, Дик достает его из внутреннего кармана куртки и выходит из кухни. Возвращается бледный:

— Приглашение в силе, но придется перенести.

— Перенести! — возмущается захмелевшая Дори. — Это еще почему?

— Семейный кризис, — поясняет Дик, накидывая пиджак.

А как же «Карлейль»? А как же я?

Не попрощавшись, Дик выскакивает за дверь, перед тем как исчезнуть, все же останавливается и бросает на нас растерянный взгляд. Я не упускаю шанса.

— Что еще за семейный кризис? — выпаливаю бестактно и без особого сочувствия.

— Прости, — отвечает Дик, а глаза говорят то ли «Не повезло», то ли «Пожалуйста, верь мне» — не разберешь.

— Ну что ты! Ничего страшного, — мужественно улыбаюсь я, хотя мне хочется рухнуть на пол жалкой грудой шелка. Семейный кризис, угу, разумеется, как скажешь. Боже, до чего я смешна — торчу посреди кухни при полном параде, строю из себя светскую даму. Так вот Господь и карает выскочек.

Дори провожает Дика до двери; я слышу, как они перебрасываются несколькими репликами, после чего дубовая входная дверь гулко хлопает. Коридор наполняется другими звуками, чужими голосами. Поцелуи, прощания.

Устало сгорбившись, я опускаюсь на железный стул у телефона и говорю в пустоту:

— Ну вот, сбежал.

Густав сочувственно смотрит на меня и протягивает бутылку шампанского со словами:

— Держи лекарство.

Я смотрю на голубой шелк, мелко подрагивающий у меня на груди, и думаю: «Почему все мужчины бегут от меня, как от прокаженной?»

Хлопок — Густав открыл шампанское и всовывает мне в руку холодный фужер.

— Ты поверил? — спрашиваю я.

— Чему поверил? — недоумевает Густав.

— В «семейный кризис» ты поверил?

— Конечно, почему бы и нет, — он пожимает плечами.

— Не знаю. Черт, это так банально. — Отвергнутая в очередной раз, я начинаю закипать. — Ясно же, что этот осел меня бросил!

— Уточни-ка, в чем проблема? — Судя по тону Густава, я со своими проблемами его уже слегка достала. — С чего это ты взяла, что он тебя динамит? Знаешь, мне иногда кажется, что ты не можешь взглянуть на себя со стороны-э.

— Еще как могу, — спешу его заверить.

— Иногда ты бываешь такой стервой.

— Это точно, — я невольно улыбаюсь.

— Хотя одеваешься классно, — добавляет Густав, поигрывая бровями, как Граучо Маркс [58] Американский комик (1895–1977). . — А парень-то, между прочим, неплохой.

Он отхлебывает шампанского, причмокивает и громко икает.

— Но в любом случае хуже тебя. — Я делаю большой глоток и тоже икаю.

— Ах, дорогая, сколько можно повторять: лучше меня никого нет и быть не может.

Густав притягивает меня к себе и прижимается щекой к щеке, как в танце. Профессионально крутанув меня пару раз, он наконец оставляет меня в покое и с невинным видом протягивает фартук.

— Чтобы, не дай бог, не запачкать платье. — Он кивает на неубранные блюда с вырезкой и вареной лососиной.

Просунув голову в фартук, я завязываю его пояс на талии. Обычно повара так фартуки не носят. Как правило, они аккуратно подгибают верхнюю половину внутрь. Но Густав прав, я не хочу испортить платье Дори.

— Схожу за своими башмаками. — Я избавляюсь от «лодочек», аккуратно ставлю их на кухонный шкафчик и поднимаюсь в комнату Дори — не на лифте, а по винтовой лестнице, чтобы собраться с мыслями. Семейный кризис, семейный кризис… Он что, меня за дуру держит ? Ладно, надо быть признательной, что он бросил меня до того, как дела зашли слишком далеко. Не пора ли мне понять, что нормальные отношения с мужчиной — не для меня? В конце концов, множество замечательных женщин прошли по жизни в одиночку. Джорджия О’Киф [59] Американская художница (1887–1986). , к примеру. Нет, она была замужем… Фланнери О’Коннор [60] Американская писательница (1925–1964). — но она, кажется, умерла молодой…