Ханна Маккоуч - Под соусом

— Это «что-то» называется лук. — И добавляю: «придурок», но про себя.

— Эй-эй-эй! — он вскидывает руки. — Может, выйдем?

— Я занята, не видишь?

— А ну-ка, на выход! — Дик мотает головой в сторону двери.

Швырнув нож на разделочную доску, я выхожу за ним в коридор. До чего же мне осточертело быть другой девушкой знакомых парней.

— Ну? — Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты же видела меня в парке, разве нет? Я шел с Люсиндой.

Если он не сотрет с физиономии эту самодовольную ухмылку…

— Видела, и что? Раз у тебя есть подружка, зачем звонишь мне?

— Во-первых, она мне больше не подружка, — мигом серьезнеет Дик. — А во-вторых, я звоню потому, что ты мне нравишься и я хотел бы проводить с тобой больше времени. Подходит такой ответ?

— Ты расстался с Люсиндой? — переспрашиваю я с плохо скрытой надеждой.

— Давно уже.

— Сколько месяцев?

— Сколько часов, хочешь сказать?

— Свинья! — Возмущенная, я разворачиваюсь к нему спиной.

— Но-но-но, минуточку! — Дик хватает меня за плечо. — Шутка. Дурацкая, сам вижу — тебе не смешно. Уже три месяца, — для убедительности он показывает три пальца.

— А прогулка в парке?

— Хочешь верь, хочешь нет, но мы остались друзьями.

— Жуть как мудро с твоей стороны.

— Пожалуй, — соглашается он, и я чувствую себя ребенком.

— Ладно.

— Что ладно?

— Ладно, согласна прокатиться. Но это все! — Я уже улыбаюсь.

— А если прогулка и… хот-дог?

— Посмотрим.

— А может быть, еще — кока-кола?

— Не испытывай судьбу.

Мы с Густавом все подготовили заранее, до прихода гостей. Остается только разогреть закуски и проверить блюда перед тем, как их унесут к столу. Дори наняла целый батальон прислуги — все в черных пиджаках и при галстуках, даже женщины. Тарелки и блюда по мере их поступления будут мыть две посудомойки.

На нас с Густавом клетчатые штаны и новенькие белые халаты, шеи повязаны белыми шарфиками, на головах колпаки. Мы отлично работаем в паре. Густав не только не командует мной — он даже пару раз принимает заказы, не передразнивая мой тоненький, срывающийся от волнения голос.

В начале вечера на кухне появляется Билли — в смокинге, с широким цветастым поясом и при бабочке. Сбоку к нему приклеился Мигель, тоже в смокинге (хотя и более скромном) и в нежно-персиковой рубашке с галстуком. Прелестная парочка.

— Нет, вы только поглядите на нее, — умиляется Билли. — Похоже, ты вполне освоилась на кухне Виндзоров.

У меня ни минуты на треп — я раскладываю на покрытых салфетками блюдах горячие треугольные конверты из слоеного теста с начинкой из голубого сыра и грецких орехов.

— Судя по всему, вы с Дори поладили?

— Билли, — умоляю я, не отрывая глаз от работы, — не сейчас.

Стянув с лотка один треугольник, он говорит:

— Я попробую? Мигель! Иди сюда, дай я тебя покормлю.

Мигель заметно выше Билли, ему приходится наклоняться за своим кусочком, словно причащающемуся мальчику.

— Делисиёооз, — тянет он по-французски с сильным португальским акцентом.

Проглотив остаток, Билли замечает:

— Ты превзошла саму себя.

— Спасибо-э, — вмешивается Густав. — А теперь ей пора накладывать икру на блины.

— Выйди, когда закончишь, ладно?

Обед удался на славу. Измотанные, мы с Густавом снимаем колпаки и выходим в столовую. Звенит хрусталь.

— Друзья! Прошу тишины! — кричит Дори. Теперь понятно, откуда у Билли эта привычка. Гости переходят на шепот, а потом и вовсе замолкают.

Поднявшись и выдержав паузу, чтобы придать особую торжественность своим словам, Дори восклицает:

— Позвольте представить вам поваров — Лейлу Митчнер и Густава Маркама!

Бурные аплодисменты. Крики «Браво! Браво!», вновь мелодичный звон хрусталя. Я всматриваюсь в море лиц, не в силах выделить ни одного — все сливается, кровь вперемешку с адреналином радостно несется по жилам. Густав хватает меня за руку, поднимает ее, и мы кланяемся, как актеры после спектакля.

Я делаю шаг вперед, и одно из лиц в толпе привлекает мое внимание. Наши взгляды встречаются; он встает и идет ко мне. Несколько пожилых гостей окружили Густава, остальные вернулись к своим разговорам.

— В последнее время ты вездесуща, — заявляет Дик Давенпорт.

— Нет, это ты ходишь за мной по пятам!

— На самом деле Дори — моя крестная. Я бываю на весеннем празднике с тех пор, как научился ходить… Так ты подрабатываешь?

— Соседка по квартире съезжает, а от жилья отказываться не хочется.