Герман Вук - Внутри, вовне

Время от времени он перевоплощается в каких-то конкретных людей — таких как Иосиф, Самсон, Соломон и Иов; иногда он становится целым народом — в частности, во времена испанской инквизиции; или оборачивается двумя людьми одновременно — например, спорящими друг с другом Спинозой и Маймонидом. Он говорит, что Спиноза был, в сущности, его мошонкой, в которой «содержались все семена будущего, а я был Маймонидом — закоснелой древней идеологией». Я излагаю этот роман не очень внятно, но попробуйте вкратце описать, скажем, джойсовские «Поминки по Финнегану» или «Орландо» Вирджинии Вулф. А это — как раз такого рода книга. Из нее получается, что «жестоковыйный» народ — это библейская двойная аллегория вечного еврейского характера, что антисемитизм — это на самом деле зависть к половому члену, и так далее. Книга не очень длинная, и это очень хорошо, потому что она, в сущности, представляет собою всего лишь один затянутый литературный анекдот. Но, конечно, лучше всего прочесть сам роман, который Питер расцветил множеством пикантных эпизодов. В книге появляются и жена Потифара, и Далила, и царица Савская, и Эсфирь, и в ней есть даже рассуждение про Голду Меир: небось она сама тоже немного закачается, когда узнает, что написал про нее Питер Куот. Впрочем, ее не так-то легко вывести из себя, и, может быть, она просто посмеется.

Книжным клубам, конечно, нелегко дать рекомендацию книге с таким названием. А как им оформить свои рекламные буклеты? Но у обоих клубов глаза разгорелись на этот роман. После того как «Путь Онана» разошелся тиражом в двести тысяч экземпляров, Питер Куот просто не мог сесть в лужу. Оба клуба заранее объявили новую книгу Питера литературным шедевром. Как говорится в письме, которое я получил от одного из руководителей «Литературной гильдии», «это — необыкновенно самобытная и тонкая дань исторической несгибаемости еврейского народа». В том же письме содержалось предложение изменить нынешнее название книги на «Диспут Динстага»: такое название клуб был готов принять, ибо оно не так шокирует среднего американца, подписывающегося на книги, рекомендуемые «Гильдией». Однако Питер остался непреклонен. После этого «Клуб книги месяца» придумал чертовски хитроумный ход. Он предложил Питеру для книги новое название — «Поц и я», указав, что легко угадываемая аналогия с названием «Король и я» придаст книге респектабельности, ибо все, что написали Роджерс и Хаммерстайн, — это признанный образец солидности. Кроме того, некоторые подписчики-гои могут подумать, что «поц» — это монархический титул какого-то экзотического азиатского правителя. Это предложение сопровождалось обещанием заплатить в счет будущего гонорара солидный аванс — при условии, конечно, что название будет изменено.

Пожалуй, мне следует раскрыть одну страшную тайну: хоть Питеру и поют дифирамбы за его принципиальную позицию, изложенную в «Пентхаузе», тогда он на первых порах уже был готов принять предложение «Клуба книги месяца». Он говорил, что «Поц и я» — это очень даже неплохое название, оно очень смешное, да к тому же «Клуб» предлагает за это очень круглую сумму. Но тут он получил два новых предложения от издательств, выпускающих книги в мягких обложках, и эти предложения были одно другого щедрее; а когда я связался с главными редакторами этих двух издательств, оказалось, что они и слышать не хотят о том, чтобы изменить название.

— Да что вы, это же самое завлекательное название со времен «Унесенных ветром»! — сказал один из них.

Вот тут-то Питер снова заартачился и написал свое знаменитое письмо, и в результате эта книга дойдет до потомков именно под названием «Мой хуй». «Литературная гильдия» проглотила это и все-таки взяла книгу. Я видел их рекламный буклет. На обложке крупными буквами набрано: «Новый шедевр Питера Куота». Но тот, кто пожелает узнать название этого шедевра, будет вынужден заглянуть внутрь буклета — и после этого он либо покраснеет, как маков цвет, и откажется от членства в клубе, либо, заранее пуская слюни, отправит подтверждение на Питерову книгу.

Джаз Джекобсон просмотрел буклет и сказал, что его автор «труса празднует». Джекобсон — это, в голливудской терминологии, «пекеджер»: его задача — сорганизовать продюсера, режиссера, актера на главную роль, банковский заем и пьесу или сценарий, чтобы обеспечить кассовый успех спектаклю или фильму еще до того, как начнется работа над ним.

— Морт Ошинс до смерти хочет сделать фильм по этой книге, — сказал мне сегодня утром Джекобсон, когда мы с ним сидели за завтраком в ресторане «Веселые девяностые годы», где когда-то любили завтракать мы с Бобби — в те времена, когда здесь было лишь маленькое кафе «Апрельского дома». Уписывая яичницу с ветчиной, Джекобсон ни на секунду не закрывал рта: