Николас Блинкоу - Манчестерская тусовка

Они перешли через дорогу имени Генри Ройса, [31] Сэр Генри Ройс (1863–1933) — один из двух основателей компании «Роллс-Ройс», первый завод которой был построен в Манчестере в 1904 году. обогнули обтянутое сеткой поле для мини-футбола и вот уже показался вход в Элмин-Уолк. Почему-то здешние квартиры считались немного более респектабельными, чем жилье в «кресчентах». Поднимаясь по лестнице, Джейк сказал, что ему всегда было интересно, как живет другая половина. [32] Ссылка на известные слова Ф. Рабле о том, что одна половина мира никогда не поймет другую. Так же («Как живет другая половина») называется книга американского реформатора Джейкоба А. Риса, посвященная исследованию жизни в многоквартирных домах Нью-Йорка. Джонни остановился у входа в двухэтажную квартиру, которая со стороны выглядела повеселее, чем жилище Джейка. Снаружи она была обита деревом — немного похоже на деревенские домики в Блэкпуле.

Джонни еще раз напомнил Джейку, что парень не в себе и с ним надо поаккуратней.

— Его зовут Джанк.

— Джанк? Он что, на игле?

Джейку не понравился такой поворот событий. Возможно, где-то и водились гламурные героинисты — этакий закрытый клуб, в котором Уильям Берроуз делится своими наркоманскими познаниями с Джонни Тандерсом. Но из тех торчков, которых знал Джейк, поэты и музыканты получались никакие. Подозрительное наблюдение: он никогда в жизни не слышал ни об одном героинисте, который любил бы танцевать — пожалуй, государству стоит выделить стипендию на научное исследование этого факта.

— Да нет, он не торчок, — успокоил Джонни. — Просто его зовут Джон Ки. Ну, помнишь, как в той песне «Зе Фолл»: «No Xmas For John Quay». [33] «А для Джона Ки — никакого рождества» (англ.) — песня с альбома «Totale's Turns» группы The Fall.

Может, это был и не торчок, но у парня, который открыл им дверь, стопудово имелись проблемы. Шесть футов костей, которые не пойми на чем держатся, и никакой головы сверху, только стена из жирных волос. Не промолвив ни слова, он повернулся и повел их вверх по лестнице, ведущей в его квартиру. Джейк еще не успел подняться, а парень уже убежал в самую дальнюю комнату. Джонни шел по лестнице вслед за Джейком и подгонял его:

— Давай-давай, за ним.

Комната Джанка была набита телевизионными мониторами, расставленными по полкам складских стеллажей. Окон не было, комната освещалась только мерцанием телеэкранов — быстро сменяющиеся цвета наплывали друг на друга и зависали в воздухе туманной мглой. Джанк сел перед самодельной панелью управления — микшерским пультом — и уставился прямо перед собой. В целом его поведение производило такое впечатление, как будто бы перед вами был человек, который ни за что не оторвется от рабочего графика, кто бы там ни пришел, но Джейк не мог с уверенностью сказать, что в данный момент делает Джанк и вообще — видит ли он хоть что-нибудь, потому что лицо его было полностью закрыто волосами.

Когда Джанк наконец заговорил, обнаружилось, что у него сильный манчестерский акцент:

— Оставьте их у меня. Придете завтра, все будет готово.

Бывает такой тип голоса: когда его слышишь, кажется, что человеку глубоко наплевать на все на свете. Возможно, в случае с Джанком так оно и было в действительности. Джейк, по крайней мере, не представлял себе, какая у этого парня может быть цель в жизни.

Джонни сбросил сумку с плеча на микшерский пульт.

— Извини, смена графика. Я встречаюсь с клиентами сегодня вечером. Сделаешь?

Джанк заглянул в сумку и пересчитал кассеты. Он шевелил губами, но не слышно было ни слова, пока он не спросил.

— Так сколько, говоришь, надо копий?

Джонни достал из заднего кармана накорябанный карандашом список, хорошенько разгладил и протянул Джанку. Тот взял листок и поднес к свету от ближайшего монитора. Когда он отвел от лица волосы, чтобы прочесть, что написано на листке, Джейк увидел у него на месте одного из глаз рваную дыру.

Такое зрелище, да еще спозаранку — это было сильнее Джейка.

— Мать твою. — Он в ужасе отвернулся.

Слова еще не успели слететь с его губ, как он уже от греха подальше отступил на шаг в сторону — кто знает, как отреагирует этот чокнутый.

Но Джанк только пробормотал: «Извини» — и протянул руку за повязкой, которая лежала на краю пульта. Он нацепил резинку на голову, и она так сильно прижала волосы, что теперь сверху они плотно прилегали к черепу, а внизу торчали из-под резинки как черная от грязи швабра.