Факир Байкурт - Избранное

Я подумал, что не будет большой беды от двух-трех глотков. Давненько я не пил. У нас в доме припрятано несколько бутылок, я их берегу для дорогих гостей. У богатых, ясное дело, вино да ракы рекой льются, и мяса у них горы. А нам, беднякам, хорошо, если раз в году доводится отведать. Карами и раньше в бедняках не числился, а в последние годы и вовсе в силу вошел. Удача так и валит к нему. Сын у него, пока в армии служил, научился машину водить, сам Карами тоже обучился этому делу. Вот и купил джип, трактор купил. Дочек старших послал учиться в городскую школу. Одну зовут Невин, другую — Несрин. Они тоже поцеловали мне руку. А потом сменили пластинку на радиоле. Оказывается, решили для гостя сюрприз устроить. Это была американская пластинка.

Мы в деревне уже знаем эти слова наизусть. С утра до вечера крутят дочери Карами эту пластинку, с души уже воротит. Но Харпыр-бей по-настоящему обрадовался:

— Сэнкю, большой сэнкю. Спасибо… Я имею жена Бетти, она очен любить эта песня.

Жена Карами принесла еще одно блюдо с куропатками. Мне положили на тарелку самые лучшие куски — ножку, грудку, но я отказался:

— Спасибо, сыт. Мы уже ели сегодня куропаток.

Однако слушать меня не стали, подвинули мясо в мою сторону. Я же в свой черед передвинул тарелку Харпыру-бею. Он уже расправился с двумя куропатками, но ломаться не стал, приступил к третьей порции. Пашаджик налил ему ракы, он единым духом опорожнил бокал.

— Гуд, вери гуд, — сказал он, облизывая губы.

И я хотел не хотел, а поддался общему настрою и сделал несколько глотков. Отлегло у меня малость от сердца, захотелось поболтать с диковинным гостем.

— Послушай, дорогой Харпыр-бей, растолкуй мне одну вещь. Никак я, старый, в толк не возьму, зачем вы, американы, к нам приезжаете? Ну, приезжали бы поодиночке — еще туда-сюда. Так нет же, целыми полчищами прибываете. Вам что, дела нет у себя в стране? Пока вы здесь, у нас, живете, кто же у вас землю пашет, зерно сеет?

— О, йес, в Америке много разных дел есть. Но мы имеем много, очен много машины. Земля пахать — машины, зерно сеять — машины, урожай собирать — машины. В Америке все работы делать машины. Человек работать мало, машины работать много.

— Здесь тоже вашу работу делают машины?

— Так, так, здесь мы тоже иметь много машин. Наша страна дает много разные машина для Турция. Турки — наши друзья. Мы делать прогресс для Турция, большой прогресс.

— А я гляжу, вы всё больше об охоте помышляете, не о прогрессе.

— О, йес, охота — вери гуд. Здесь есть много куропатка. Красивый, гуд страна!

— Мы за-ради тебя готовы всех наших куропаток перестрелять! — встрял в нашу беседу Пашаджик. — Раньше, бывало, мы из мяса куропаток готовили кавурму, теперь просто жарим. Хочешь, и для тебя кавурму приготовим? Возьмешь с собой в Анкару, всю зиму кушать будешь.

— Гуд! Вери гуд!

И Карами не утерпел, влез в разговор. Разве он даст себе труд удержать язык за зубами?

— Мы ради друзей жизнь отдать готовы! Ты, Харпыр-бей, — наипервейший наш друг, к тому же проживаешь в доме Теджира Али. Это ж надо — такая удача!

— Я очень полюбить куропатка Сейита. Красиво поет. Я влюбился…

— Да, славная птичка. Яшар, сынок Сейита, приучил ее к рукам. Второй такой не сыщете во всем нашем крае. Если отпустить ее в лесу, она на другой день сама возвращается домой и других куропаток с собой приводит. Вот такая удивительная птица!

При этих словах сердце мое екнуло. Таилось какое-то зло в таких разговорах. А какое — я пока и сам не знал.

— Я иметь желание покупать куропатка Сейита. Я иметь много денег. Хочу давать за куропатка много денег, много патроны, руджио. Вы будете продавать мне своя куропатка.

— Неправильно вопрос ставишь, Харпыр-бей. Разве Сейит не понимает, что у друзей денег не берут? Он тебе подарит куропатку — и весь сказ. При чем тут деньги? За так отдаст. Правда?

И Карами, и Пашаджик, и староста в один голос заладили: подарит Сейит куропатку, и все тут. А Харпыр-бей тем временем завел разговор с дочерьми Карами, стал им по-американски расписывать, что за прелесть наша куропатка. У меня от этих разговоров сердце в комок сжалось.

— Нет, Харпыр-бей, — решился я наконец заговорить, — ты эти мысли из головы выкинь. Знаем мы цену настоящей дружбе и для друга впрямь ничего не пожалеем, но куропатка — статья особая. Не можем мы ее подарить тебе. Мой внук Яшар вырастил ее, приручил, он любит ее все равно как родную. Если отнять ее у него, он рассудок с горя потеряет. Проси любую другую вещь — ничего не пожалеем. Хоть глаза мои попроси, с радостью отдам. Но только не куропатку.