Евгений Москвин - Предвестники табора

Я сходил в дом, принес Мишкины экю и, положив купюры в развернутую книгу, до самого обеда занимался тем, что любовался на них… …………………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………………………

Мишка объявился после обеда, когда я, и правда уже забеспокоившись, отправился к Ольке, — хотел заручиться ее поддержкой в поисках. И вдруг обнаружил, что она играет в карты возле своего домика — не с Мишкой, но с Сержем, Пашкой и Димкой. Ничего особенного — они часто так сидели, но все же от меня не ускользнуло, что они будто бы еще что-то пережидают, или даже вернее будет сказать: «стараются убить время».

Прежде чем, постучавшись в калитку, объявить о своем присутствии, я расслышал обрывки разговора — они обсуждали ограбления. (При этом Димка в разговоре не участвовал: восторженное выражение на его лице достигало попросту безмерной степени, если он садился за карты, и никакая, даже самая любопытная и животрепещущая тема, не способна была уже отвлечь его; играли они в «дурака», и он был только и занят тем, чтобы не остаться).

— Мне моя бабка знаешь, чего рассказала? — говорил Серж, — она ж у меня все знает — ха!.. И с нее бывает толк, оказывается. Так вот, ты в курсе, да, что Перфильев приходил на наш проезд и в сером доме смотрел?

— Ну слышала, конечно, и что? Он грабителей там искал? — спросила Олька.

— Не грабителей, а наводчиков. Слышала о наводчиках?

— Ну слышала.

— А знаешь, кто, оказывается, выяснил, что у этих грабителей есть еще и наводчики?

— Нет. И кто же? Перфильев?

— Его жена.

— Жена?

— Точно, жена, — сквозь решетку деревянной калитки я видел, как Серж с хитрющим видом выставил вперед указательный палец.

— А она-то как об этом узнала?

— Очень просто, — и Серж вкратце рассказал Ольке, как жена Лукаева увидела возле дома на третьем проезде («на этом же проезде, как ты помнишь, молоканка живет»), — какого-то паренька, он все ошивался, высматривал, а ей сказал, что друга своего ждет.

— И ты говоришь, жена сторожа пошла спросить у молоканки, кто живет в том доме? — сказала Олька, когда Серж закончил.

— Точно. Оказалось, какой-то сумасшедший старик. Никакого детского населения. Так что вот откуда ниточка о наводчиках.

— От жены сторожа!

— Да. И от молоканки.

— Это твоей бабушке сам Перфильев рассказал?

— Нет. Перфильев рассказал Лукаеву, а он уже — моей бабке. Терпеть не могу, когда она начинает всякую ерунду пороть, но на сей раз она правду говорила — это я понял. Кстати, Лукаев уже уехал. Ты знаешь?

— Ну конечно знаю!

— Сломал «верхотуру» и уехал, — раздумчиво проговорил Серж и причмокнул губами.

— Так почему он все же это сделал? — осведомился Пашка.

— Ты о «верхотуре»?.. Чтобы отомстить за то, что Макс кинул по дому. Лукаев действительно чокнутый! — Серж повернулся к Ольке, — а ты была права, что он не отступит.

— Когда я такое говорила?

— Вчера.

— Вчера я сказала Максу и Мишке: «теперь будете расхлебывать самостоятельно».

— Ну.

— Вот именно: это, а не то, что ты сказал.

Тут я постучал.

— О, вот-те раз, кто к нам пожаловал! — фыркнул Пашка.

— Ты в карты будешь? — осведомился Серж.

— Я Мишку ищу, вы не видели его? Он уже как полдня пропал — нигде нет.

— Пропал? Ха-ха, ну ты скажешь тоже! Он в доме, — Серж кивнул на занавеску в дверном проеме.

— А почему вы тогда здесь?

— Потому что он просил его не отвлекать — он занят разработкой государства, — сказала Олька.

— Скоро он позовет нас и сделает важное сообщение, — присовокупил Серж.

— Садись, подключайся! — Димка.

— Сначала доиграем кон! — его брат.

— Оль, кто там пришел? Макс? — послышался знакомый голос. Я облегченно вздохнул: это был голос успокоившегося, но очень сильно занятого человека, — так бы я охарактеризовал.

— Да, точно, он.

Занавеска отдернулась, показалась Мишкина шевелюра. Он посмотрел на меня и молча кивнул — так кивают человеку, который нанес обиду, но потом извинился; инцидент исчерпан, но все же не до конца: взаимоотношения вернулись не на прежний уровень, а на ступеньку ниже. Меня это, тем не менее, удовлетворило.

Мишка снова исчез.

— Ты долго еще? — спросила Олька.

— Нет… не знаю.

Как только Мишка позвал нас, мы мигом побросали карты (даже Димка по этому поводу не выказал возмущения: он проиграл два последних кона, а в текущем набрал столько карт, что еще чуть — и пришлось бы удерживать их зубами), вошли в дом и расселись кто куда.