Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Ну, на сегодняшний день точно не обскачет. А Наташа, в любом случае, должна быть в составе группы, — с этими словами Дима вышел из кабинета Лапина.

— Ну-ну… сынок… — Леонид Борисович насмешливо посмотрел ему вслед, — Ты ещё не знаешь, как со мной ссориться.

Из высоких, тяжёлых уличных дверей корпуса факультета искусств Наташка буквально выпрыгнула на мощёное плиткой крыльцо. Настроение было приподнятое: сегодня они с Димой должны были ехать в свадебный салон покупать ей платье и фату, а Димке костюм. До свадьбы, назначенной на 21 октября, оставался месяц, и они решили готовиться к ней сами, не привлекая ни родителей, ни друзей. Решив сделать сюрприз своим родным, Наташа даже не сообщила пока отцу о том, что выходит замуж, отложив это радостное известие на последний день. Получив неплохой гонорар за сольный концерт «Ночного патруля» на сцене Дворца молодёжи, Дима решил потратить его на торжество, и Наташка, которая была на седьмом небе от счастья, уже присмотрела и платье, и кольца… Оставалось только купить.

От сомнений и переживаний после поездки в Москву не осталось и следа: Дима не отходил от её ни на шаг, каждый день встречал после лекций, на зависть Наташкиным сокурсницам; по вечерам брал с собой в новую студию, которую открыл Лапин, а дома просто не выпускал из ласковых рук.

— Дим… Ну, ты меня совсем зацеловал, — смеялась Наташа, когда он, обхватив её сзади руками и шутливо повиснув на её плечах, шаг в шаг топал за ней по кухне — от стола к плите, от плиты к холодильнику, то и дело целуя то в затылок, то в щёку, то в шею.

— Мне почему-то всегда так хочется прижать тебя к себе и никуда не отпускать, — обнимая её по ночам, говорил Дима.

— Знаешь… ты так приучил меня к своим рукам, что я без них уже не смогу жить. Если когда-нибудь… вдруг… ты захочешь, чтобы меня больше не было рядом… Ты просто не обнимай меня один день… и я сама умру от тоски и исчезну…

— Наташка моя… Я сам без тебя умру. Только давай лучше жить…

— Подожди… — горячо шептала Наташа, прикрывая ему рот ладошкой, — Но если ты захочешь, чтобы я снова была с тобой… Ты… просто обними меня… И всё…

— Как же я тебя обниму?.. — ласково улыбался Дима, — Тебя же не будет рядом…

— А я найдусь… Почувствую — и найдусь… Ты услышишь мой голос. Как тогда, во сне — помнишь?.. А проснёшься — я рядом…

— Как же я тебя люблю…

— Это я тебя люблю…

Подойдя к студии «патрулей», где должен был находиться Дима, Наташа вприпрыжку спустилась по каменным ступенькам и открыла металлическую дверь.

— Дим!.. Ты здесь? — в помещении было темно, и девушка, пробравшись наощупь, нашла на стене выключатель. Включить свет она не успела — на лестнице послышались чьи-то шаги, и в проёме незакрытой двери показался силуэт Витьки Мазура.

— Димыч! Ку-ку…

— Вышел куда-то, видишь, света нет, — послышался голос Говорова, — Ща придёт, наверное.

— Да… Дела. А Наташке-то он сказал или нет? — Наташа, которая хотела уже выйти из укрытия, услышав слова Витьки, невольно замерла. Парни, не заходя в помещение, закурили возле открытой двери.

— Не знаю. Кажется, нет…

— Ну, и что ты думаешь на этот счёт?

— А что тут думать. Я сразу говорил, что у Лапы свои намерения.

— Ну… Может… Хотя, нам от его намерений какой вред? Клип сняли, на музканале его закрутили, сольник последний — полный аншлаг… Деньги выдал… Сейчас в новой студии будем репетировать.

— Да тут не в нас дело. В Димке.

— Сань, да ладно тебе. Это их дела, семейные. Они между собой разберутся. Лапа к Димону всё равно не ровно дышит, что раньше, что сейчас.

— Ну, да, поэтому и Наташку хочет из коллектива убрать.

— Ну, собственно, что убирать, Наташка с нами и выступала-то только один раз, ну, ещё песню записывала. Димка просто её возле себя хочет держать, вот и всё. А так…

— Не просто. Наташка в любой группе споётся, про внешние данные уже не говорю.

— Не знаю, Саня, чё вы с Димоном головы потеряли? На мой вкус — младшая сестра, не более.

— При чём тут вкус? Если сидит в башке гвоздём…

— Не-е-е… Женщина должна быть немного ведьмочкой, немного стервочкой… Меня такие возбуждают, — Мазур двинул Сашку локтем, — А прЫнцессы… Не, не моё.

— Повезло, — мрачно произнёс Говоров.

— А она… знает? Ты ей ничего не говорил?

— Знает. Говорил.

— Ну, и что?

— А что она может сказать? «Хороший ты, Саша… Но я Диму люблю». Да я другого и не ожидал.

— Да ладно… Ты сам только недавно говорил, что хочешь из-за неё уйти. Может, и к лучшему всё сложится, для творчества.