Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Ошибки — это ты про Кристинку, что ли? — Саша подался вперёд и уставился на Морозова, — Ничего себе, ошибки… Разнесла студию вдребезги, даже я бы так не смог, наверное…

— Знаешь, я тоже так думал. Но, вот странное дело… На днях она попросила, чтобы я приехал к ней в больницу. Я приехал.

— И что? — Говоров снова усмехнулся, — Она кинулась к тебе на шею и умоляла её простить?

— А ты откуда знаешь? — Дима удивлённо посмотрел на друга.

— А что, угадал? — в свою очередь удивился тот.

— Ну, почти… — Дима посерьёзнел и опустил глаза, — Да, она попросила прощения. Я сам был удивлён, если честно. Но, она, действительно, изменилась…

— Дима… — Сашка покрутил головой, — Ты спас ей жизнь, и тебя умиляет то, что она сказала тебе спасибо и попросила прощения?! Да она просто обязана была сделать это, и не только… А ты воспринимаешь нормальные вещи с какой-то странной благодарностью.

— Почему? Она была искренней, во всяком случае, мне так показалось.

— Вот-вот, — хмыкнул Говоров, — именно показалось. На твоём месте я бы ей не верил, Димыч.

— Не знаю… В кризисных ситуациях люди часто меняются.

— Люди… Но только не Кристина.

— Почему? — Дима снова посмотрел на Сашку, теперь уже серьёзно, — Почему ты так сказал?

— Да тебе любой так скажет. Димыч, знаешь, как твоя болезнь называется?

— Ну, началось… — улыбнулся Дима, — Диагнозы ставим… Ну, и как?

— Граблефилия.

— Как-как?! — Морозов вдруг расхохотался, — Повтори, а то я не врубился…

— Э, вы чё там ржёте, и без нас? — голова Мазура показалась из-за переднего кресла, следом за ним выглянул Зимин.

— Ку-у-да без стука? — Сашка шутливо нажал на Витькину макушку, — Сиди на месте, тебя не вызывали…

— Понял… — тот снова исчез за спинкой кресла, но через секунду появился вновь, — Только, если тебе снова кто-нибудь под педаль камешек подложит, не удивляйся…

— Если у меня под педалью окажется камешек, то у кого-то струна очень быстро лопнет, — хихикнул Сашка вслед скрывшейся голове Мазура, потом, как ни в чём не бывало, снова повернулся к Диме, — я сказал — граблефилия. Ты очень любишь свои грабли, Димыч. В том плане, что наступаешь на них с отчаянным упорством.

— Обоснуй, — пожал плечами тот.

— А ты что, сам не понимаешь? Помнишь, я тебе говорил, что от бывших женщин нужно держаться подальше? А ты никак от Кристины не оторвёшься, как истинный мазохист.

— Хорошо, а что мне делать? Я не психолог, Саня, я музыкант.

— Да?! — Сашка состроил изумлённое лицо, — Какое совпадение, я тоже…

— Мне всё равно, с кем работать, для меня главное — работать. Мало ли, что у нас было когда-то. Сейчас мы просто занимаемся творчеством. Меня это не напрягает абсолютно.

— Угу… — кивнул Сашка, — Раньше они занимались любовью, а теперь занимаются творчеством. Тема для передачи. Надо Юльке подсказать.

— Да иди ты… — Дима откинулся в кресле и снова прикрыл глаза.

— Да мне-то что, я пойду, — Говоров тоже откинулся в кресле и закинул ногу на ногу, — только, Дима, не все могут так, как ты. Ты вот можешь просто заниматься творчеством рядом со своей бывшей женщиной, а она вряд ли. Мало она тебе истерик закатывала? А сколько твоих усилий пропало благодаря ей? Она — гвоздь в твоём колесе, а ты как будто не замечаешь… Отсюда и твоя усталость, а про Наташку я вообще молчу.

— Хорошо, что ты предлагаешь? Бросить всё, уйти на улицу?

— Лапа же тебя отпустил?

— Отпустил. Но вас-то не отпустил. Я не могу группу бросить.

— А зачем её бросать? Все уйдём. Найдём себе замену и уйдём.

— В качестве кого мы уйдём? В качестве экс-участников группы?

— Дима, я не знаю, если честно… Но, как ни крути, ситуация кризисная. Во всяком случае, для тебя.

— Всё нормально, Саш. Я решил пока остаться в центре. Несмотря ни на что, я не могу бросить свои проекты, воплощать мне их, кроме «Кри-Стара», негде. Тем более, Кристина сказала, что улетает надолго. И, вообще… — он с подозрением взглянул на Сашку, — странный у нас с тобой разговор получается… Ты, вроде, не заинтересован в том, чтобы я уходил, а сам меня уговариваешь…

— Да я не уговариваю, — Сашка закрыл глаза и шумно вздохнул, — чего тебя уговаривать, сам не маленький… Мне твою жену жалко. Как она теперь?

— Вернусь, поедем по врачам…

— Ты с ней помирись сначала.

— Разберёмся…

На следующий день, проводив отца в клинику и дождавшись от него звонка, Наташа облегчённо вздохнула. Все подготовительные процедуры и волнения — позади. Осталось пережить саму операцию, которая была назначена буквально на следующий день.