Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

Дима молча смотрел на неё, сжимая губы. Воспитанный строгой, но справедливой Анной Сергеевной и добрым, вежливым Александром Ивановичем, он вобрал от своих родителей все лучшие качества… Помня о том, что его связывало с Кристиной, он не мог выдать её слабость даже перед её отцом… Он просто молча смотрел на неё, поражаясь той циничности, с которой она вешала на него надуманные обвинения.

— Ну, что скажешь?! — у Лапина ходили ходуном желваки, — Кристина врать не будет. Как ты объяснишь её слова? Это очень серьёзно.

— Я никак не буду их объяснять, — Дима бросил взгляд на Лапина, потом перевёл его снова на Кристину, — Кристина…

— Что — Кристина… — она дерзко смотрела ему в глаза, — Сказать нечего, да?

— Нечего… — он медленно покачал головой, — Нет слов…

— Значит, так, — Лапин хмуро смотрел себе под ноги, — я пересилю себя и не буду влезать в ваши личные отношения… хотя, очень хотелось бы. Но, по поводу студии… В общем, так. Дима, я тебе доверил очень дорогую студию. Я не знаю, как, не знаю, за чей счёт… кроме моего, конечно… но ты обязан всё восстановить. Где ты будешь брать деньги, аппаратуру, меня совершенно не волнует. Но студия должна быть в первозданном виде. И даже лучше. Ты меня понял?

— Понял… — сквозь зубы процедил Дима.

— Гонорар за сегодняшнее выступление и все последующие ты не получишь до тех пор, пока не восстановишь студию.

— Так за какие деньги я её буду восстанавливать? — Морозов возмущённо посмотрел на Лапина, — У меня нет лишних. Я живу на гонорары, вернее, на то, что остаётся от них после того, как я выплачиваю вам долг. Заплатите мне хотя бы за сегодняшнюю ночь, там приличная сумма. Возможно, её хватит на покупку чего-нибудь…

— Это твои проблемы, — отрезал Лапин. Денег ты не получишь, пока студия не будет восстановлена. И не из «чего-нибудь», как ты сейчас сказал, а восстановлена полностью! И учти. Вариантов, типа кинуть меня с новогодними концертами, у тебя нет. Судебные дела я тебе гарантирую. У нас с тобой контракт. И, согласно контракта, я могу тебе приостановить выплату гонораров, если у меня будут к тебе материальные претензии. А они у меня есть. Если ты не согласен — обращайся в полицию, пусть они разберутся, кто разгромил студию. Только что-то мне подсказывает, что ты так не поступишь… Ты меня хорошо понял?

— Понял, — так же, сквозь зубы, ответил Дима, — я могу идти?

— Можешь, — не глядя на него, Лапин подошёл к бару и налил себе стакан виски.

Вернувшись домой, Дима тихонько прошёл в свою комнату. Наташа сладко спала, свесив с кровати руку. Присев на корточки, он поцеловал её, потом потёрся кончиком носа об её нос…

— Всё хорошо? — она улыбнулась сквозь сон.

— Всё хорошо, — он пригладил её волосы, — всё хорошо, Наташка… Я так по тебе соскучился…

Несмотря на усталость после многочасового выступления, он долго не мог уснуть. События последних двух суток перемешались в голове, и Дима ловил себя на мысли, что ему кажется, что всё происходило совсем не с ним, а с другим человеком. Вот уже в который раз он обводил взглядом комнату: уютная, светлая мебель… детская кроватка в окружении больших мягких игрушек… Его любимая Наташа — рядом… ласково прильнув к рему, она тихонько дышит во сне… Мир и покой в каждом уголке их семейного «гнёздышка»… А совсем недалеко, в этой же квартире — родители, которых он очень любит, и, самое главное — его сын, Валерик…

Откуда же взялась эта тревога, змеёй заползающая в душу?.. Неужели всё, о чём он сейчас думал, происходило с ним на самом деле?! Неужели всё это было — и звонок Кристины, и его вечерняя поездка в студию, и его неожиданная встреча с ней, оставившая тяжёлый след в душе… И погром, кем-то устроенный в аппаратной и тон-зале, и ультиматум Лапина…

А ещё — этот Фишер. Конечно, его близкое знакомство с Леонидом Лапиным вполне оправдывало его появление в ночном клубе… Но что-то подсказывало Диме, что не всё так просто…

Тревога усугублялась ещё и тем фактом, что он так и де докопался до истины — кто же, на самом деле, подсыпал битые игрушки в Наташкины туфли. С того вечера прошло уже более двух недель, а выяснить ничего не удалось. Попытки Кристины побеседовать «с пристрастием» со всеми участницами новогоднего представления окончились тем, что окончательно завели «следствие» в тупик: из показаний девушек выходило, что незаметно подсыпать стекло и вымазать волосы зелёнкой было совершенно невозможно, и что единственный человек, которому бы это удалось, была сама Наташа… Соня, вначале активно помогавшая найти виновного, вдруг, совершенно неожиданно, заявила, что не хочет больше участвовать в расследовании и не держит ни на кого зла… Уговоры не привели ни к чему, и Диме ничего не оставалось, как с нетерпением ожидать окончания праздников и самому следить, чтобы с Наташкой ничего не случилось…