Людмила Сурская - Курсантки

Последний раз мы искупались под водопадом, пообедали, привели после себя всё в полный порядок и стали собираться. Я натянула на себя зашитое кое-как платье. При этом с азартом разглаживая по бокам стянутые швы. Глеб — шорты и кепи с длинным козырьком. У мужиков всё просто и без проблем! Поднялись на катер. Поколдовав над картой, он выставил курс, дал задний ход, и мы потихоньку тронулись. Я внимательно, стараясь запомнить вглядывалась в скалистые стены и бухточку, что мы оставляли. Развернувшись, катер взял курс к берегу. Разрезая белоснежной пеной воду на две половинки, он набирал скорость. Остров, с райской растительностью и песчаными пляжами, отдаляясь, оставался позади. Было немного грустно. Утешала надежда — можно вернуться. Я, помучившись в узком платье и подумав кому это надо? Без подсказки разделась до нижнего белья. Солнце, ветерок, холодные брызги, отлично! Хочется разбежаться, подпрыгнуть ухватив за хвост чайку и полететь. Я отхожу от борта подальше. Кажется, пьяна без вина. Лучше устроиться куда-нибудь и не мешать ему. А то ещё нырну… Спай меня… Уселась в кресле за спиной Глеба, безумолку болтая, чтоб не было ему скучно, а мне страшно, проводила время. Ещё бы не страшно… Куда плывём, один Бог знает. Ведь из него такой же капитан, как из меня лётчик.

— Я тебе не надоела?

Он помотал головой, смеясь. Вероятно, это означало — треплись дальше. Куда ж ещё-то у меня и так язык уже не шевелится. Я рассказала про то, как бросали гранаты и как рыли окопы, и про танк тоже. Про всё, чем жила этот год. А Глеб посмеивался и молчал. Может от того, что через все эти прелести прошёл сам. Потом рассказала, как всегда хотелось покататься по реке. Посмотреть набережную, берега. Плыть себе и смотреть. Кончила я этот крик души тем, что на реке есть чего смотреть, а тут одна вода… Глеб опять улыбнулся. Мне это совсем не понравилось и я перешла к вопросам.

— А мы правильно плывём? Вдруг выходим в открытое море. Что-то мне не по себе.

— Не волнуйся, всё идёт, как надо. Загорай.

И тут заметив судно, я во всё горло заорала:

— Глеб, Глеб, яхта… На нас идёт яхта.

— Наверняка везут парочку на Рай.

Мне почему-то стало грустно и я, примолкнув, вернулась в кресло и закрылась журналом. Читать в нём нечего. Одни фотографии с короткими комментариями и реклама. Наши стали тоже такие же шедевры выпускать. Чтива ноль и то, как правило, чушь на постном масле, одни картинки и реклама. Смотри и радуйся. Рассчитано на сплошных идиотов. А вдруг мы и становимся уже такими. Предложения из трёх слов. Это называется точное выражение мысли. Мне становится жаль Толстого и Пушкина с их длинными и мудрёными предложениями. Но бог, с ними с журналами, я ж думала о новых дикарях Рая… Какие они эти три сказочных дня будут у них… Естественно не такие чистые и невинные, как в нашем случае. Наверняка жаркими и сладкими. Я представила себе это и зажмурилась. А может быть туда приезжают как раз те, кто непременно и хочет испытать эту смесь чувств свободы и чистоты. Но как бы там не было, я ни о чём не жалею. Даже если затягивал он меня туда ради спора. «Надо ж приготовить что-то перекусить ему. Замуж называется собралась. Мужика баснями не кормят. Не мало уже плывём». — Схватилась вдруг я, сорвавшись бегом вниз.

— Ира, что случилось? — донеслось до меня.

— Я сейчас. Я быстро.

Кофе, бутерброды, бутылку холодной воды. Та, что на палубе, уже нагрелась. Овощи, соль, фрукты, галеты. На последней ступеньке я, заторопившись, споткнулась и чуть не грохнулась. Глеб развернулся на шум.

— Осторожно, без страховки летаешь.

Я улыбнулась понимая, что он намекает на моё ныряние с верёвкой. Зафиксировав руль, Глеб подсел к столику.

— Цыплёнок, ты прелесть! Спасибо, что догадалась. Проголодался до чёртиков. Одень-ка на себя спасательный жилет, так мне спокойнее будет.

— Жарко, — сморщила нос я пробуя протестовать.

— Давай без рогов. Опасно.

Пришлось подчиниться. Надо же какая я покладистая. Зря мамуля волновалась. А время летело. Сумерки давили на землю, воду и нас грешных. На яхту лёг прохладный вечер. Я, торча на носу, вглядывалась в темноту, обнимающую со всех сторон корабль, словно пыталась узреть, что там, за смазанной линией горизонта. Ещё три часа хода и на горизонте нарисовались огнями очертания города. Он замерцал яркими точками огней. Идти стало тяжелее. Возрос риск столкновения. То и дело встречались лодки и суда. Я кинулась вниз натягивать своё несчастное платье. Почему-то мне казалось, что с острова мы вернёмся в реальную жизнь совсем, совсем другими. И уж, конечно, проблема Глеба непременно решиться, само собой разумеется.