Бриттани Сонненберг - Дорога домой

Пять лет в Атланте. 1987 год: Ли на заднем дворе, сосредоточенно хмурится, плетя гирлянду из фиолетового клевера. 1988 год: Софи несется за стремительно удаляющимся соседским мальчишкой в ранних сумерках, издает победный резкий смешок, когда ее пальцы касаются его лопатки: «Ты водишь!» 1989 год: Ли набирает стопки книг в восхитительной прохладе библиотеки с кондиционером: истории о Нэнси Дрю, «Братья Харди», серия «Дети из товарного вагона», она внимательно следит, чтобы не взять изданий с авторскими правами после 1960 года, потому что у них, весьма вероятно, печальные концы. 1990 год: вместе со своей лучшей подругой Аной Софи строит на заднем дворе крепость, покрывая листьями папоротника каркас из прутьев и выметая нападавшие на пол сосновые иглы. 1991 год: Ли смотрит в доме своей лучшей подруги программу «От такого и слышу!» и на следующий день спрашивает у Элиз, как получаются дети. 1987–1991 годы: сестры с разницей в год и десять месяцев – противоположные натуры тянут их друг к другу, как солнце и тень. Это приятно Элиз, всегда хотевшей сестру, более близкую ей по возрасту. В детстве восемь лет, отделяющие Элиз от Айви, ощущались как пропасть, через которую она так и не смогла навести мост, как овраг, над которым дети Эбертов, бывало, катались на веревочных качелях, изо всех сил цепляясь за изношенный шнур.

Из газетных вырезок, которые присылает по почте Ада, Элиз знает, что группа Айви добилась успеха – очень большого успеха. Когда в 1988 году «Заросшие кудзу» приезжают в Атланту и выступают в «Чэстейне», Элиз пытается полюбить эту музыку, но скрежещущий голос Айви и явственное бешенство гитарного завывания вызывают у нее отвращение. Порой Софи или Ли просят послушать одну из кассет тети Айви по пути в Индиану, направляясь погостить на ферму Кригстейнов, и Элиз всегда с облегчением вздыхает, когда запись заканчивается, то же чувство она испытывает, увидев наконец титры после жестокого фильма.

Что еще сказать о благоприятных годах, кроме того, что они благоприятные? Было ли ошибкой покинуть комфорт Атланты, предположить, что непростая жизнь за границей окажется лучше, интереснее, поможет выработать характер? Намного ли отличалось это торжество трудностей от фермерской философии, практикуемой отцом Криса, который каждое утро вставал в четыре часа, чтобы работать на земле? Если уж на то пошло, намного ли отличалось это от присущей Аде слабости к страданию, свойственной южным баптистам?

Крис и Элиз засиживаются далеко за полночь, обсуждая возможный переезд в Шанхай. Идет пятый год их жизни в Атланте. Душная летняя ночь, надвигается гроза. Девочки в постелях. Софи спит; наблюдая, как молнии разрывают небо за окном, Ли чувствует себя в безопасности под одеялом. На передней веранде внизу легкие брызги дождя попадают на руку Элиз, и она сдвигает кресло-качалку назад.

– Ты с девочками будешь приезжать сюда каждое лето на каникулы, – говорит Крис. – Там есть американская школа, ты сможешь в ней преподавать, а девочки – учиться.

Элиз думает о Джэнис Вонг, матери-одиночке, которая ведет курс углубленного изучения английского языка в средней школе, где работает и Элиз. Эта женщина осталась в Атланте, когда ее муж вернулся на Тайвань. Вот как иногда случается. Но мысль о переезде в Азию одновременно и возбуждает Элиз. Она представляет себе, как бродит по рынкам свежих продуктов, щупает шелк, гуляет в бамбуковых рощах.

– Я хочу сначала съездить туда и посмотреть, – твердо заявляет она Крису, стараясь, чтобы это прозвучало неоднозначно.

– Конечно, – соглашается он. Берет Элиз за руку и придвигает ее кресло-качалку поближе к своему. Вспышка молнии освещает улицу, и они вздрагивают. – С тобой в Китае будет так весело, – говорит Крис.

Она кивает и уютно заворачивается в его свитер.

Давайте вообразим, что они остались в Атланте. Элиз продолжает преподавать в средней школе, у нее мимолетный роман с учителем рисования, фотографом-любителем, который соблазняет ее после фотосессии в парке Пьедмонт, где она позирует, прислоняясь к деревьям. Крис находит работу консультанта в фирме, распространяющей свои операции на территории Сибири; начинает учить русский язык по аудиозаписям во время долгих трансатлантических перелетов. Ли примыкает к менее ботанической из двух ботанических школьных группировок, обзаводится восхитительно придурочным парнем, в семнадцать лет делает тайный аборт, а потом порывает с вышеупомянутым бойфрендом и начинает выступать на множестве вечеров дрянной поэзии. Софи становится популярной спортсменкой, Ана остается ее лучшей подругой, Софи удивляет всех, выбрав своим первым автомобилем потрепанный красный грузовичок-пикап – начальный, в восемнадцать лет, знак скрытой эксцентричности. Она едет в Помону вместе с Аной, которая будет учиться в Калифорнийском университете в Санта-Крузе.