Бриттани Сонненберг - Дорога домой

Там не говорится: «Мария позвала Иосифа и спросила, что он думает о непорочном зачатии». Элиз любит священную тайну этого стиха, но есть в нем и свои подвохи.

– Пить хочешь?

Ро смотрит на нее с надеждой. Она льет оставшуюся в бутылке воду рядом с его пастью, и он лакает, уловив примерно треть жидкости.

– Хорошо, приятель, – говорит Элиз. – Давай-ка спускаться.

Ро с энтузиазмом встает, радостно кружит на месте, прежде чем последовать за ней по тропинке. По пути вниз он то и дело бросается в лес, но всегда возвращается трусцой. У начала тропинки, рядом с автостоянкой, ждут его хозяева.

– Робо! – кричит полная женщина пятидесяти с лишним лет.

Пес торопится к ней, виляя хвостом. «А тебе-то казалось, что ему нужна новая семья», – размышляет Элиз, чувствуя себя странно преданной.

– Мы решили, что совсем его потеряли, – говорит мужчина. – Робо. О чем ты думал?

Он стегает его поводком, и тот оборачивается к Элиз, словно извиняясь.

– Красивый пес, – произносит она и, стараясь, чтобы голос звучал приветливо, произносит: – Я рада, что он вас нашел. Не знала, что мне с ним делать.

– Спасибо, – отзывается женщина, но с ноткой подозрения.

Мужчина оказался более чутким:

– Да, мы вам обязаны. С тех пор как дочь уехала в колледж, Робо – это наш ребенок.

– Что за порода?

– Дворняжка, – отвечает мужчина. – Два года назад он появился у нашего порога, ужасно голодный.

«Значит, я могла оставить его у себя, – думает Элиз. Черт. Она чувствует себя дурой. Ро скулит. – Надо отсюда убираться, а не то я умыкну эту собаку».

– Желаю вам приятного дня, – говорит она, идя к машине.

На обратном пути в гостиницу Элиз размышляет над своими потребностями: что бы это могло быть? Собака? Приведет ли ее в норму общение с животным? Иногда Элиз боится, что если кто-то или что-то не обуздает вскоре ее новые наклонности, она слетит с катушек – закончит барменшей в Вегасе или одной из тех вечных пеших туристок, над которыми они с Крисом всегда потешались в европейских аэропортах: косички-дреды, морщинистая, иссушенная солнцем кожа, пустые глаза.

По пути в бомбейский аэропорт и во время прогулки по маленькому горному городку после обеда Крис и Элиз глубоко потрясены одним и тем же зрелищем, хотя ни один из них никогда и не подумает упомянуть об этом в разговоре друг с другом: оба они видят труп. Крис становится свидетелем индуистских похорон: плакальщики, бархатцы, мертвое тело, которое несут по улице. Он мельком замечает эту сцену в окно автомобиля, содрогается и возвращается к блокноту с желтыми страницами, в котором набрасывает заметки к предстоящей встрече со своим начальником, информируя его о поездке в Бомбей.

На Мейн-стрит, съев в местном кафе сэндвич с куриным салатом, Элиз видит лежащую на тротуаре женщину, ее тело, от шеи, накрыто простыней. На лице струйка крови. Позднее Элиз не сможет припомнить, где была кровь, в уголке рта? На лбу? Женщину окружают медики, а за ними – редкая толпа зевак, наполовину состоящая из туристов, наполовину из местных жителей.

Элиз почему-то убеждена, что это самоубийство. Женщина излучает решение убить себя, как невеста излучает решение выйти замуж. Элиз не переходит на другую сторону улицы, чтобы избежать этой женщины, но и не смотрит на тело, минуя его. В потрясенной толпе никто не плачет, только перешептываются. Элиз возвращается к своей машине в трансе. «При виде мертвой женщины, – думает она, – мне следует захотеть домой, крепко обнять Ли, позвонить Крису. Но мне не хочется».

Она останавливается на обочине рядом с указателем озера и бродит по берегу. Набежали облака – прохладно и слишком поздно для купания. И опять Элиз ругает себя за то, что отдала Ро хозяевам. Она садится на песок. Ее собственные материнские обязанности ясны. На том берегу озера лает собака. Элиз не знает, как быть матерью, не надевая смирительную рубашку. Хлопает дверь. Сумерки сгущаются. Как быть такой жертвенной каждый день, черт бы их побрал. А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем. «Кто я такая, чтобы вырываться на свободу? Что я сделала, чтобы заслужить это?» В доме за озером вспыхивает свет. Время ужина.

Крис, сидящий на месте 2А в самолете компании «Нортуэст эрлайнз», достает из кейса роман Джеймса Паттерсона и прихлебывает джин с тоником. Он больше не крутой парень: утром почувствовал, как это состояние уходит, и в аэропорт приехал уже снова выдохшимся и вежливым – дал водителю слишком большие чаевые и не полез в очереди к стойке регистрации, даже не возмущался, когда вперед лезли другие. Он знает, что он – счастливчик. Нет причин требовать от мира чего-то еще сверх этого. Можно отпугнуть удачу. Он представляет Элиз и Ли за обеденным столом, они едят пасту «Примавера», единственное блюдо, которое Элиз действительно умеет готовить.