Джулиан Барнс - Love etc

Элли очень славная девушка, правда? Ведь она вам нравится? Вам достаточно доказательств? Мне она нравится. Может быть я действительно предложу ей встречаться. Вы считаете это неплохая мысль?

Вы будете ревновать?

Оливер: Мистер Черрибам считает, что каждому, от простого смертного до понтифика, необходим Бизнес-План. Он даже прибег к culot [72] f фр. – нахальство и cojones [73] исп. – яички, перен. – мужество , чтобы спросить, в чем заключается мой. Я сознался в вопиющей невинности. Музыкальная драма для кассы и сейфа возможно способна воодушевить Стюарта, но не меня.

«Хорошо, Оливер», – сказал он, твердо опираясь локтями о квазимраморную столешницу паба. На время он отставил свою порцию пшеничного сусла Кинг&Барнс (как видите, когда я хочу, я способен замечать мелочи) и посмотрел на меня, собираясь поговорить, я чуть не сказал «как мужчина с мужчиной», но – прошу прощения за смешок – не думаю что кто-то из нас подходит под это определение. И не думаю, что я хотел бы, учитывая, что это подразумевает обязательный мрачный экзамен устной речи, медицинский осмотр, курсы борьбы, опасности крепкой мужской дружбы. Я уже предвижу гостеприимство бивака и чувствую, как хлестает мокрое полотенце. Нет, увольте меня. Вот записка от мамы. Она никогда не хотела, чтобы я вырос мужчиной.

«Давай начнем сначала», – сказал он. «Кем ты себя считаешь?»

Вы не находите, что мой друг эксгумировал где-то вечные неразрешимые вопросы? Однако вопрос заслуживал ответа. Un etre sans raisonnable raison d`etre, – ответил я. Ах, эта старая поэтическая мудрость. Казалось, мистер Ч был озадачен. «Существо, не имеющее разумных оснований для существования».

«Может и так», – сказал Стюарт. «Никто из нас не знает, зачем мы пришли в эту великую юдоль слез. Но это не причина для того, чтобы не работать, разве нет?»

Я объяснил, что это как раз и есть причина для того, чтобы не работать, а также неопровержимое оправдание апатии, разлитию черной желчи, меланхолии, называйте это как хотите. Некоторые из нас прибывают в юдоль слез и чувствуют, что Судьба их обделила, другие – предоставляю вам угадать кто – немедленно достают сухой паек, наполняют фляги, проверяют запасы мятного печенья Кендал и шагают по первой подвернувшейся тропе, не ведая куда она ведет, однако убежденные в том, что каким-то образом все «образуется с работой», уверенные в том, что пара брезентовых штанов будет достаточной защитой против землятресения, лесных пожаров и плотоядных хищников.

– У тебя должна быть цель, понимаешь?

– А.

– Что-то, к чему стремиться.

– А.

– Так что это может быть в твоем случае?

Я вздохнул. Как бы перевести рудиментарные волнения художественной натуры на язык Бизнес Плана? Я задумчиво посмотрел в пшеничное сусло Стюарта как смотрят в магический кристалл. Ну что ж, пожалуйста.

– Нобелевская премия, – предположил я.

– Я бы сказал, что тебе до нее еще очень далеко.

Вы не находите, что временами Стюарт действительно попадает в точку? Разбитый и потемневший большой палец левой руки свидетельствует о его более привычных попаданиях, но временами, Стюарт, временами…

Стюарт: Я часто начинаю составлять список. Обычно он начинается так: лжец, паразит, женокрад. Потом обычно следует претенциозный болван. Потом я останавливаюсь. Я не должен позволять Оливеру провоцировать себя, особенно тогда, когда он и не подозревает, что это так. Есть чувства, в которых нет смысла, которые никуда не ведут. И так как они никуда не ведут, они легко выходят из под контроля.

У нас была очень здравая беседа, которую прерывали лишь приступы остроумия Оливера. Я сумел не обращать на это внимания потому что я делаю все ради двух их дочек. И ради Джилл. Так что на самом деле неважно, что Оливер думает или что он скажет. Пока он делает то, что лучше для них.

Оливер будет отвечать за доставку. Приступает в понедельник. Это новая должность, которую я создал специально для него. Возможно, ему придется на время забыть о некоторых своих амбициях, но я считаю, что приличная работа только поможет ему вырасти. Что, в свою очередь, может помочь реализовать другие его амбиции.

Оливер: Давным давно, в королевстве мечты, когда мир был молод и мы тоже были молоды, когда страсти были возвышенными, а сердце перекачивало кровь так, словно нет никакого завтра, когда на краткий миг Стюарт и Оливер почувствовали себя как Роланд и Оливер, так что половина почтового района Лондона оглашалась эхом глухих ударов палицы о нагрудник, вышеупомянутый герой, называемый Оливером, поверил следующую Мысль Дня – , ну вообще-то, поверил ее вам, сказать по правде. А правду надо сказать, даже если вам потребуются зерна горчицы, какой-нибудь острый гарнир и пара умопомрачительных салатов, чтобы проглотить ее. В свое время я поведал вам, что мое предполагаемое разрешение сложившегося imbrolio выглядит так: