Джулиан Барнс - Love etc

Внезапный страх: а вдруг она умерла, а вдруг там уже живет какая-нибудь молодая пара, они перекрасили ее желтую дверь, повесили на окна веселенькие жалюзи и подстригли араукарию так, чтобы было куда припарковать просторный семейный фургончик? Ну пожалуйста, пусть она все еще живет там, миссис Дайр. Смерть тех, кого мы знали лишь вскользь, трогает струны души иначе: скорее слышится челеста, чем тяжелый трубный зов, и все же это неоспоримая отметина предательства безжалостного времени. Смерть тех, кто нам близок, относится к «фактам жизни», которые так обожают Гадающие На Кофейной Гуще. Тогда как смерть тех, кто лишь едва коснулся партитуры нашей жизни, заставляет испустить болотный пузырек тлена.

Молю Бога, чтобы миссис Дайр оказалась еще жива. Пусть ее араукария зеленеет будто лавр, а подсолнечная головка гелиотропно повернется в тот миг, когда рука Оливера коснется прерывистого звонка у ее дверей.

Джиллиан: «Интересно, кто здесь раньше жил?» – сказала Софи.

«Разные люди», – вот все, что я смогла придумать в ответ.

«Интересно, что с ними стало?» – добавила она. Это не было вопросом, не более чем то, что она сказала перед этим, но я почувствовала что должна защищаться. И еще я почувствовала, что мне не хватает Стюарта: он бы нашел нужный ответ. В конце концов это он затеял все это. Это он виноват в том, что мы оказались в таком положении.

Нет, это мы виноваты в том, что оказались в таком положении.

Нет, это я сама виновата в том, что мы оказались в таком положении.

Есть способ справиться с таким состоянием – выйти на улицу, взглянуть вверх, потом посмотреть вниз. Вы представляете себе, что это за улица: сотня или около того домов, по пятьдесят с каждой стороны, соединенные в блок из двадцати пяти домов, поздний викторианский стиль, все похожи друг на друга. Высокие узкие плановой постройки дома из обычного лондонского желто-серого кирпича. Полуподвал, три этажа, на каждой лестничной площадке еще по комнатке. Крошечный садик перед домом, задний двор в тридцать футов. Я говорю себе, что это лишь один из сотни похожих друг на друга домов на этой улице, один из тысячи в нашем районе, один из ста тысяч или вроде того домов в Лондоне. Так что разве номер на дверях имеет значение? Ванная и кухня теперь выглядят по-другому, внутренняя отделка поменялась, я устрою студию не на третьем этаже, как раньше, а на втором, так что все будет иначе, а если что-то будет напоминать мне о том, что было десять лет назад, я возьмусь за кисть. Благодаря девочкам дом ощущается по-новому. И мне кажется завести кота неплохая мысль. Все, что новое – хорошая мысль. Если вы хотите сказать, что я ухожу от прошлого, то возможно это и так. Но, по крайней мере, я знаю, что делаю. Во всяком случае, это то, как начинает жить каждый. Разве не так все живут? Избегать чего-то, уходить от чего-то, держаться подальше от некоторых тем. Это нормально, это по-взрослому, это единственный способ жить, если полно дел, если есть работа, есть дети. Если ты молод, или если у тебя нет работы, или если ты богат, если у тебя есть время, или деньги, или и то, и другое, тогда ты можешь позволить себе – как же это называется? – конфронтацию – изучать каждый аспект ваших отношений, задаваться вопросом – «а почему я поступаю именно так». Но большинство людей просто живет как получается. Я не расспрашиваю Оливера о его проектах и не спрашиваю какое у него настроение. В свою очередь он не спрашивает, что чувствую я – устала, растеряна, измотана или что-то еще. Хотя может он не спрашивает потому, что это не приходит ему в голову.

Задняя дверь выходит в новенький патио, выложенный красным кирпичом, которого там раньше не было, старый газон – что смотрится вполне нейтрально и довольно беспорядочные насаждения кустов и цветов. Вчера я вышла туда, чтобы срубить два единственных куста, которые я помнила были посажены там десять лет назад. Я узнала их потому, что посадила их сама: буддлея – чтобы приманить бабочек и Cistus ladanifer – еще один жест оптимизма. Я срезала их, а потом выкопала корни. Я устроила костер и сожгла их. Оливера не было дома, он гулял с девочками, но когда он вернулся, то увидел, что я сделала, но ничего не сказал.

Вот что я имею ввиду, понимаете?

Кажется Стюарт предоставляет нас самим себе. Он прислал нам свиную ногу в подарок на новоселье.

Элли: Новая студия намного лучше. Более просторная, более светлая. Было бы еще светлее, если бы студия была этажом выше. И не так слышен шум из других частей дома. Хотя думаю поэтому они и захотели устроить спальню на верхнем этаже. В любом случае, это не мое дело.