Хорхе Семпрун - Долгий путь

Но вот откуда-то раздается короткая команда, и в ответ со всех сторон несутся свистки. Собаки, вновь вскочив на ноги, заливаются лаем. Ряд эсэсовцев единым движением робота приблизился к вагону. Теперь ревут и эсэсовцы. Получается невообразимый шум. Я вижу, как эсэсовцы, сжимая стволы винтовок, поворачивают их прикладом вверх. Двери вагона с грохотом раздвигаются, слепящий свет бьет нам в лицо. И снова несется гортанный крик, который мы уже хорошо знаем и который практически заменяет эсэсовцам любую команду: «los! los! los!» Пленники, толкаясь, начинают спрыгивать на платформу, группами по пять-шесть человек. Часто им не удается рассчитать прыжок, а может, они просто мешают друг другу, и они плашмя валятся в снежную слякоть на платформу. Иногда их сбивают с ног удары прикладом, которые эсэсовцы, оглушительно свистя, раздают наугад, словно лесорубы за работой. Собаки, оскалив пасть, кидаются на звук удара. И, перекрывая весь этот грохот, над всей этой беспорядочной суетой раздается сухой щелкающий окрик: «los! los! los!»

Вокруг меня постепенно образуется пустое пространство, я все еще поддерживаю на руках парня из Семюра. Я должен его оставить. Я должен спрыгнуть на перрон, в гущу толпы, если я замешкаюсь и спрыгну один, все удары достанутся мне. Я уже знаю, что эсэсовцы не любят опаздывающих. Кончено: наш путь завершен, я должен бросить моего друга из Семюра. Впрочем, нет, это он меня бросил, я остался один. Я укладываю его тело на пол вагона, и у меня такое чувство, точно я сложил здесь всю прожитую жизнь, все воспоминания, которые еще связывают меня с прошлым. Все, что я рассказал ему за эти дни, за эти бесконечные ночи: про братьев Ортье, про наше житье в осерской тюрьме, про Мишеля, и Ганса, и про парня из Отского леса, — все, что составляло мою жизнь, теперь исчезнет, потому что парня из Семюра нет в живых. Парень из Семюра умер, я остался один. Я вспоминаю, как он сказал: «Не бросай меня, друг!» — и иду к двери — прыгать на платформу. Я не помню уже точно, сказал ли он: не бросай меня, друг, или назвал меня по имени, то есть тем именем, которое он знал.

Может, он сказал: не бросай меня, Жерар. И Жерар соскакивает на платформу навстречу слепящему свету прожекторов.

По счастью, он удержался на ногах и, работая локтями, выбирается из толчеи. Чуть поодаль эсэсовцы выстраивают узников в колонну по пять человек. Он бежит туда, пытаясь юркнуть в середину колонны, но тщетно — водоворот толпы выталкивает его к краю. И вдруг вся колонна пускается бегом. Удар прикладом в левое бедро гонит его вперед. На холодном ночном воздухе трудно дышать. Он убыстряет бег, чтобы уйти как можно дальше от эсэсовца, который бежит слева от него, отдуваясь, пыхтя как паровоз. Жерар мельком оглядывает эсэсовца, лицо того искажено гримасой. Может, это от усилия, а может, от крика. К счастью, у эсэсовца нет собаки. Вдруг острая боль пронзает правую ногу, и Жерар осознает, что бежит босиком. Должно быть, он напоролся на острый камень, невидимый под слякотью на платформе. Но сейчас не до больной ноги. Он инстинктивно пытается овладеть дыханием, подчинить его ритму бега. И вдруг на него нападает смех, ему вспомнился стадион «Ла Фэзандери», чудесная беговая дорожка с подстриженной травой, обрамленная деревьями в весенней зелени. Чтобы набрать тысячу метров, надо было пробежать три круга. Пеллету сделал попытку обойти его на втором круге, а он по глупости не уступал. А надо было пропустить соперника и потом обойти его на повороте, сохранив резерв скорости для финишной прямой. Но это была первая тысячеметровка в жизни Жерара. Впоследствии он научился контролировать темп.

— Совсем спятили, сукины дети!

Он узнает голос справа от себя. Это тот самый парень, который недавно пытался навести порядок в вагоне. Жерар косится в его сторону. Парень, как видно, тоже его узнал, он кивает. Потом смотрит на спину Жерара.

— А где твой друг? — спрашивает он.

— В вагоне, — отвечает Жерар.

Парень споткнулся, но ловко удержался на ногах. С виду он в хорошей форме. — Как так? — спрашивает парень. — Умер, — отвечает Жерар.

Парень глядит на него. — Черт! Я и не заметил.

— В последнюю минуту, — говорит Жерар.

— Сердце, — замечает парень.

Какой-то пленник впереди них падает. Они перескакивают через его тело, бегут дальше. Позади происходит заминка. Эсэсовцы тут как тут. Слышен собачий лай.

— Не отделяйся от толпы, старик, — говорит парень.

— Знаю, — отвечает Жерар.

Эсэсовец, бежавший слева от него, вдруг отстал.