Джеффри Арчер - Грехи отцов

В последний час перед закрытием библиотеки Гарри писал в дневник. Однажды Ллойд застал его врасплох. Дочитав газету, он попросил разрешения взглянуть. Гарри знал, что Ллойд был литературным агентом в Нью-Йорке, благодаря чему и попал в библиотеку. Иногда он упоминал своих протеже, о большинстве из которых Гарри слыхом не слыхивал. О том, как он оказался в Лэйвенэме, Ллойд рассказал только однажды, опасливо поглядывая на дверь.

– Немного не повезло, – объяснил Ллойд. – Из лучших побуждений распорядился капиталом клиента на фондовой бирже, но дела стали развиваться не по моему плану, и мне пришлось пристраивать их по своему усмотрению…

Когда Гарри пересказал эту историю Куинну, тот закатил глаза:

– Скорее всего, он потратился на вялых лошадок и резвых дамочек.

– Зачем тогда вдаваться в такие подробности, если он прежде никому не говорил?

– Ты бываешь на редкость наивен, – ответил Куинн. – Если раззвонишь ты, то остальные поверят скорее. Заруби себе на носу: никогда не иметь с ним дела, потому что он шестипалый.

Гарри записал это щипаческое выражение. Но не особо прислушался к совету Куинна, так как у них с Максом Ллойдом и не было никаких дел, кроме очереди наливать кофе начальнику, когда тот навещал библиотеку.

К концу своего первого года в Лэйвенэме Гарри исписал три тетради и мог только гадать, сколько еще страниц хроники оставалось до конца срока.

Его удивляло нетерпение Ллойда прочесть очередную главу. Он даже предложил показать этот труд издателю. Гарри рассмеялся.

– Не представляю, чтобы кто-то заинтересовался моей белибердой.

– Вот именно, что не представляешь, – ответил Ллойд.

– Себастьян Артур Клифтон, – объявила Эмма, вручая спящего малыша его бабушке.

Мэйзи просияла от радости, впервые взяв на руки внука.

– Меня не отпустили повидаться с вами, когда отправляли в Шотландию, – сказала Эмма, не скрывая негодования. – Вот почему я позвонила сразу, как только вернулась в Бристоль.

– Очень мило с вашей стороны. – Мэйзи пытливо разглядывала мальчика, стараясь увериться, что Себастьян унаследовал светлые волосы и ясные голубые глаза отца.

Эмма сидела за кухонным столом. Она улыбалась, пила «Эрл Грей» и радовалась, что Мэйзи помнила ее вкусы. А сэндвичи с лососем и огурцом, любимые Гарри, наверняка истощили продовольственную книжку. Когда Эмма оглядела комнату, ее глаза остановились на каминной полке – она заметила пожелтевшее фото рядового времен Первой мировой. Вот бы взглянуть на его волосы, скрытые шлемом, и на глаза. Какие они – голубые, как у Гарри, или карие, как у нее? Артур Клифтон в военной форме производил впечатление энергичного человека. Квадратный подбородок и решительный взор говорили о горделивом служении отечеству. Взгляд Эммы перешел на более позднюю фотографию Гарри, поющего в хоре школы Святого Беды еще до того, как его голос сломался, а рядом со снимком был прислонен к стене конверт, надписанный рукой Гарри. Эмма сразу узнала почерк. Позволит ли Мэйзи прочесть? Она поднялась со стула, пересекла комнату и, подойдя к каминной полке, с удивлением обнаружила, что письмо не распечатано.

– Я очень расстроилась, узнав, что вам пришлось оставить Оксфорд, – отважилась посочувствовать Мэйзи, заметив, что Эмма смотрит на конверт.

– Я ни минуты не думала, учиться ли дальше или рожать от Гарри, – сказала Эмма, не сводя глаз с письма.

– И сэр Уолтер говорит, что ваш брат Джайлз поступил в Эссекский полк, но его, к сожалению…

– Вижу, у вас письмо от Гарри, – не выдержала Эмма.

– Нет, это не от него, а от лейтенанта Томаса Брэдшо, который служил с ним на «Девонце».

– И что же пишет лейтенант Томас Брэдшо? – спросила Эмма, ясно видя, что конверт не вскрывали.

– Понятия не имею, – ответила Мэйзи. – Письмо принес доктор Уоллес и сказал, что это слова соболезнования. Я не нуждалась в лишнем напоминании о смерти Гарри, поэтому так и не вскрыла его.

– Но вдруг оно прольет какой-то свет на гибель «Девонца»?

– Сомневаюсь, – ответила Мэйзи. – В конце концов, они были знакомы всего несколько дней.

– Хотите, я прочту его вслух, миссис Клифтон? – спросила Эмма, поняв, что Мэйзи могла стыдиться своей неграмотности.

– Нет, спасибо, милочка… Это же не вернет нам Гарри?

– Пожалуй, – согласилась Эмма. – Но может быть, вы разрешите мне прочесть его ради моего душевного спокойствия?