Андрей Дьяков - Тени Пост-Петербурга

Со стороны центральной платформы наконец-то послышались встревоженные голоса и топот множества ног. Не дожидаясь разбирательств, незнакомец встрепенулся, опустил огнемет и нырнул в коридор, навстречу приближавшемуся патрулю. Сталкер с облегчением откинулся на край кушетки, но протяжный стон где-то позади заставил его судорожно вскочить на ноги. За нагромождением дымящихся матрасов, среди обломков мебели вяло шевелился Кантемиров. Опухшее лицо, перемазанное кровью и сажей, мало походило на человеческое. На руках, шее и верхней части туловища – страшные ожоги, кожа свисает лохмотьями.

– Тихо, тихо... Потерпи чуток, Влад.

Придерживая голову врача, Таран поднес к разбитым губам флягу с водой. Тот сделал жадный глоток, поперхнулся и затрясся всем телом. Ноги непроизвольно заскребли по полу в преддверии скорой агонии.

– Я знал... Знал!.. Слышишь, Таранов, я знал, что дело не в чуме!

Владлен бился в руках сталкера. Глаза его лихорадочно блестели. Натужные, с присвистом, вдохи становились все слабее.

– Как детектор его бутафорский поближе рассмотрел, сразу все на свои места встало! Он не заразных истребляет, а тех, кто догадался!

– О чем?

– Неужели не понятно?! О секретном убежище! Он – хранитель тайны, понимаешь?

На Кантемирова невозможно было смотреть без сожаления. Бледный, истерзанный, с мечущимся взглядом, он храбрился из последних сил, на грани шокового состояния. Дрожащие губы выдавали крайнее напряжение.

– Этот ублюдок пытал меня... Сволочь... Где, говорит, про Эдем разнюхал? Так-то, Таранов! Эдем! Вот как они его кличут! Никто не верил! Ты не верил! А он есть...

Врач закашлялся, судорожно вцепившись в ворот наемничьего комбинезона. Немного отдышавшись, путаной скороговоркой поведал о девочке-чужачке, о побеге. Сталкер бросил нетерпеливый взгляд в сторону выхода, но подмога запаздывала. Скорее всего, дело рук Черного Санитара. Его неприкосновенность снова сыграла злую шутку, позволив отвлечь внимание патруля.

– Тебе успокоиться надо. – Таран суетливо вскрыл аптечку, доставая бесценную ампулу с морфином. – Только глаза не закрывай. Смотри на меня!

– Да на хрен мне с тобой в гляделки играть?! Возьми-ка лучше с верхней полки... Да, да, вон ту лампу. Не перебивай, это очень важно! Слушай внимательно, пока меня еще не скрутило... С этой штуковиной выйдешь на Глеба. Я ему маркер-шпион дал в дорогу. Метки на стенах ищи. Видны только в ультрафиолете. И передай пацану своему, чтобы про должок не забыл. Он знает, о чем я...

Растратив на разговор остатки сил, Владлен бессильно уронил голову на заботливо подстеленный ватник. Как назло, шприц в дрожащих руках прыгал, как сумасшедший. Совладав, наконец, с иглой, Таран вдруг услышал судорожный вздох и перевел взгляд на Кантемирова. Грудная клетка врача больше не вздымалась, глаза безжизненно смотрели в потолок.

– Гадство!

Сталкер вскочил и, разметав дымящиеся обломки, выскочил в коридор. Ни патрульных, ни медиков в узкой перемычке не оказалось. От удара армированным ботинком хлипкая дверь едва не слетела с петель, громко хлопнув о стену. На пути стоял юнец лет семнадцати в неряшливой помятой форме и оторопело хлопал глазами.

– Где он?! – Таран схватил парня за грудки и грубо встряхнул.

– Кто?

– Черный Санитар!

– Так это... Ушел только что... Сказал, дезинфекция в стационаре. Не заходить никому...

Чертыхнувшись, наемник отпустил непутевого солдафона и выскочил на платформу. Дорогу ему преградили сразу несколько угрюмых бойцов, ощерившись автоматными дулами. Вперед вышел плотно сбитый начальник охраны в начищенных до блеска кирзовых сапогах и с некоторым пренебрежением во взгляде покосился на беспокойного пациента.

Не так быстро, сталкер. Поговорить надо.

Протяжный скрип ржавых петель отвлек старика от раздумий. Поморщившись, он захлопнул заплесневелую, разбухшую от сырости дверь, кивнул одинокому охраннику. Тот посторонился, пропуская визитера в изолятор. Придвинув табурет, Афанас устроился в опасной близости от решетки, наспех сваренной из прутьев арматуры, сгорбился по-старчески и вытащил кисет с махоркой.

Под тюремную камеру на Чкаловской приспособили тесный закуток на техническом уровне. Надобность в ней возникла почти сразу по прибытии моряков на станцию. Не каждому по силам оказалось пережить потерю близких, да еще найти в себе силы жить дальше, продолжая борьбу за существование под землей, в мрачных и сырых лабиринтах метрополитена. Нервы сдавали даже у самых стойких. Срывы, истерики, драки... За последние время пережить пришлось многое, и через изолятор прошел далеко не один нарушитель порядка.