Дональд Крик - Мартин-Плейс

— Это только самое начало, Дэнни. Мне казалось, что тебе будет интересно.

Даже теперь он почувствовал радостное волнение и продолжал вспоминать.

— Я хочу написать ее хорошо, — сказала Пола. — Я должна написать хорошо. Это мой решающий шанс. Может быть, даже первый и последний.

Уловив ее тревогу, он сказал:

— Ты добьешься своего, Пола. И для меня это тоже кое-что значит, как тебе известно.

— Ну конечно, Дэнни-Дэн. Ты будешь мне незаменимой опорой. Я это чувствую. Пола твердо намерена опереться на тебя.

— Пожалуйста! В любое время, — улыбнулся он. — А как к этому отнесся Руди?

— Дал мне месяц, чтобы я выбрала между ним и «Женским журналом». Ну и пусть убирается ко всем чертям. Я намерена работать по-настоящему.

— А я послежу, чтобы ты свое намерение выполнила. Может быть, сегодня?

— Нет. Сегодня я хочу привести в порядок все, что уже сделала. А вот завтра — да.

Катализатор оказался могучим, и теперь Дэнни удивлялся происшедшей перемене. Готовясь сменить общество своих приятелей на одиночество, Пола пришла к нему. Ведь он же воплощение одиночества. Как брошенное в землю зерно, которое ожидает тепла и солнца, чтобы прорасти.

Позже вечером он услышал на лестнице шаги отца. Обычно в это время Деннис ложился спать, и его шаги бывали тяжелыми и усталыми, но сегодня в них чудилась необычная живость. Когда отец распахнул дверь, Дэнни увидел, что он лишь с трудом сдерживает волнение.

Что-то в этой комнате, что-то в его сыне, который всегда сидит за столом с дурацким китайцем, неизменно смущало Денниса, одергивало его, и теперь он тоже помолчал, прежде чем объявить:

— Знаешь, что сказали по радио? Вот сейчас, в последних известиях? Они разыскали тело старика, который прыгнул в бухту. Фамилия его Риджби. Джозеф и еще как-то, но в общем Риджби. По-твоему, это тот самый?

Дэнни замер. Его отец, смакующий сенсацию всем своим существом, как смаковали ее последние известия по радио, как будут смаковать завтрашние заголовки, словно осквернял все то, что помогло ему понять старого клерка и ощутить в его смерти смерть друга.

— Да, — сказал он глухо. — Это тот самый человек.

— Может, он-то и спер денежки, а его застукали! — воодушевился Деннис.

Дэнни отвернулся.

— Не знаю. Если можно, я не хотел бы этого обсуждать.

Деннис обиделся и пробурчал:

— Ну и черт с тобой! Ему не хочется! А с чего ты взял, что мне хочется?

Дэнни страдальчески замотал головой.

— Ни с чего, ни с чего…

— А! — сердито сказал его отец. — Что толку разговаривать! — и ушел.

Дэнни закрыл глаза и заслонил их рукой. Он не заплакал, но память о Риджби щемила его сердце, перед глазами маячила старая шляпа на вешалке в зале — ничего страшнее он еще не видел.

Морган сидел, обводя тяжелым взглядом мебель в комнате, закрытую дверь. Ничего, он подождет. Она скоро оправится от первого потрясения, и когда выйдет к нему, то будет уже способна прислушиваться к доводам рассудка.

Он поглядел на потертый ковер и почувствовал жалость к Эдит и одновременно неприятное ощущение неуверенности в себе. Ему ни разу не удалось преодолеть ее равнодушия. Даже в те дни, когда она еще не вышла замуж, а он не был женат и оба они принадлежали к одному кружку, она не обращала на него внимания — никогда, ни малейшего. Он подумал: сколько лет она упрямо причиняет горе и ему и самой себе! Если бы в свое время она вышла за него, а не за этого архитектора-художника, не было бы сейчас проплешин на ковре, не было бы бедной квартиры, наполненной останками другой жизни, не было бы цепи событий, которая привела их обоих к отчаянию, вот к этому отчаянию, сейчас…

Морган взглянул на висевшую на стене картину — пейзаж, явно написанный любителем. Его мазня, подумал он брезгливо. В том, как она цепляется за этот хлам, таится прежняя угроза. Морган вдруг встал со стула и расправил тяжелые плечи. Еще не поздно, у нее есть еще возможность признать неоспоримое сходство их жизней. Он должен ее убедить. К счастью, этого старого афериста больше нет, и Эдит может начать все сначала. Он обставит ее квартиру заново пли подыщет другую, где она и не вспомнит про всю эту рухлядь. Морган вытащил трубку и закурил, глубоко затягиваясь.

Вскоре из спальни вышла Эдит. Он подумал, что вид у нее совсем спокойный, и, взяв ее за локоть, сказал:

— Эдит, мне хотелось бы поговорить с вами.

Она послушно села в кресло, к которому он се подвел.

— Вы напрасно остались, Ральф. Это было не нужно.