Дональд Крик - Мартин-Плейс

Пола знала, что должна его разочаровать, и ее взгляд дрогнул. Она угадала в нем мужчину-мальчика, который пытается проникнуть в мир взрослых и судорожно цепляется за воздух. Цепляется за нее, подумала она с иронией.

— Спасибо, Дэнни, но вряд ли.

— Почему? Я хочу сказать — из-за меня?

— Нет, — ответила она, — конечно, нет. Просто я еще не знаю, что буду делать в субботу. Я не люблю договариваться заранее. Всегда может подвернуться что-нибудь более интересное.

Дэнни всю неделю мечтал, что этот вечер будет только первым эпизодом книги, которой еще предстоит быть написанной. Но тут он понял, что для Полы это завершенный эпизод, не имеющий продолжения. Он сказал:

— Значит, если не подвернется ничего лучшего…

— Мне следует дать тебе об этом знать, да?

Пола встала, они вышли из кафе и повернули к трамвайной остановке. И снова Пола взяла его под руку.

— Я провожу тебя до дому, Пола, — сказал он.

— Ни в коем случае, Дэнни. Это же другой конец света. Нет, не глупи, — твердо сказала она, когда он попробовал было заспорить. — Если ты сядешь со мной в трамвай, я больше никогда с тобой никуда не пойду. Я говорю серьезно.

— Это шантаж, Пола. — Он грустно смотрел на глаз циклопа, становившийся все ярче.

Ее пальцы сжали его локоть.

— Я знаю. Это был хороший вечер, Дэнни. Ты был очень мил. — Ее губы коснулись его щеки, и она побежала к трамваю.

Этот последний ее поступок был самым неожиданным, и всю дорогу домой Дэнни старался понять, что за ним крылось. Поведение Полы было совсем не похоже на покладистость Изер во время их прогулок. И сама она так не похожа на Изер! Может быть, подумал он, Арт Слоун, знаток женщин, разгадал бы эту загадку.

Пегги высунула голову из выходившего на улицу окна и обиженно-ворчливым голосом позвала:

— Да иди же, Арти, обед давно на столе.

Арти извлек голову из нутра автомобильного мотора и поглядел наверх.

— Ладно, иду.

Ну чего она орет на всю улицу? Он яростно оглядел мотор и бесполезную кучку гаечных ключей на картере, злобно ругаясь себе под нос. Все утро он возился с этой дрянью, а толку? Нажмешь на стартер — она только фырчит и кашляет, как столетняя старуха. Он с грохотом захлопнул капот, собрал ключи и швырнул их в сумку с инструментами. Когда-нибудь у него будет машина, на которой можно ездить, — длинный черный кузов, отделанный хромом. Мягкие кожаные сиденья. Ящик, полный инструментов.

Подымаясь по лестнице, Слоун свирепо рассматривал выпачканные в смазке руки. Едва он вошел в маленькую кухню, Пегги повернулась к нему от плиты.

— Совсем пережарилось, — сказала она огорченно. — Еще немного — и остались бы одни угли.

— Да ну ладно!

Хоть бы подумала, чего ему стоит держать машину на ходу, злился он. Не говоря уж о деньгах, никакого терпения не хватит!

Схватив спички с плиты, он потянулся к газовой колонке над ванной.

Мало того, что ванну впихнули в кухню, им еще понадобилось установить ее вплотную к плите! Это последнее обстоятельство выводило Арти из себя. То, что вначале было лишь легкой досадой, стало бешеной злостью в тот вечер, когда ему вздумалось искупаться, пока Пегги жарила рыбу. Жир на сковороде буйствовал больше обыкновенного, и Арти выбрался из ванной весь в пятнах, словно у него началась корь. Глаза и кожу отчаянно щипало, а Пегги хохотала до упаду. Это происшествие все еще было живо в его памяти, и Арти постоянно казалось, что его незаслуженно притесняют, да к тому же горелка в колонке часто капризничала и тоже служила поводом для недовольства и раздражения.

В эту минуту его руки были по локоть перепачканы смазкой, Пегги требовала, чтобы он немедленно садился обедать, позади осталось утро, потраченное на обнаружение все новых и новых неполадок в моторе, так что он меньше всего был склонен считаться со стряпней жены или с коварным характером газовой горелки.

Мстительно чиркнув спичкой, он повернул краник и поднес огонек к прорези в боку колонки. Взметнулось зловещее синеватое пламя, колонка громко ухнула, посыпался зеленовато-серый нагар.

Пегги взвизгнула, резко повернулась и смахнула с плиты кипящий чайник. Ее вопль поразил самый центр нервной системы Арти. Вне себя от ужаса, он выругался, схватил Пегги и поволок, понес ее на кушетку в комнате.

— Ты не обварилась, крошка? Ах, черт! Не обварилась? — твердил он, со страхом вглядываясь в ее бледное лицо.

Пегги мотнула головой, тихонько всхлипывая: одна рука прикрывает глаза, другая прижата к животу. Арти впился в нее глазами, но, не заметив никаких грозных признаков, вздохнул с облегчением.