Дональд Крик - Мартин-Плейс

Дэнни встревожился. Пола вплетала в сияние вечера черную нить, словно ее неприязнь к «Национальному страхованию» распространялась и лично на него. Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Почему скучнейших, Пола?

— О господи! Когда я вспоминаю об этом проклятом месте, я просто не могу найти другого слова, — ответила она с искренней злостью. — Непроходимая скука! От него просто воняет однообразием. Ненавижу!

— Так почему же ты там работаешь?

— Для заполнения промежутка. — И она добавила насмешливо: — Мне уже дважды делали предложение, но оба раза неподходящие женихи. Впрочем, я вроде тебя — я добьюсь своего!

Слова Полы обнажили перед ним всю шаткость его положения. Для нее залогом спасения была ее женская зрелость в мире подходящих женихов. У него не было окружения, в которое ему хотелось бы ввести ее, ничего, кроме него самого и смутной картины будущего, которое ее не интересовало. Ему представились его враги в мире особняков, яхт и автомобилей, и в нем поднялось возмущение, как в те минуты, когда его мать начинала говорить про этот мир.

— Да, я добьюсь своего, — сказал он, положив локти на стол и наклоняясь вперед, — но не потому, что я хочу купить себе доступ в избранное общество. Я не собираюсь продавать себя за две-три подачки. Я работаю не для того, чтобы стать снобом, Пола, если ты это имела в виду.

— О-ла-ла! — Пола схватила ложечку и стала шутливо бить его по пальцам. — Разве было хоть слово сказано о снобах? Нет, милый Дэнни, говоря совсем откровенно, я не знаю, чем ты станешь — ведь тебе еще надо проделать такой долгий-долгий путь! И возможно, ты кончишь, как этот бедный старичок мистер Риджби. Ведь его нельзя не пожалеть: вот он сидит там, сидит там, сидит там…

Дэнни молча поглядел на нее. Что она знает о давно привитом ему стремлении построить свой собственный мир вне пределов Токстет-роуд, стать хозяином самого себя?

— Если бы я думал так, я бы уже сейчас махнул на все рукой, — сказал он. — Значит, у тебя поэтому возникла идея о тридцати скучнейших годах?

— Может быть. — Она брезгливо сморщила нос. — Интересно, думал ли он, что это место вот так задавит его и иссушит?

— Только когда было уже поздно, — ответил Дэнни. — И в глубине души он тяжело это переживает.

— Ну, по его виду этого не скажешь. Кажется, что он всегда был смиренным и кротким. И добрым. И это с самого начала обрекло его на неудачу. Да, кстати, я показала папе твои стихи, — прибавила она, оживившись. — Он говорит, что они свидетельствуют о здоровом цинизме. Слишком здоровом для того, чтобы ты мог чего-либо добиться в «Национальном страховании».

— Почему? Разве он считает, что многого могут добиться Слоун и Салливен? А как тебе кажется?

— Только не Стоун, — ответила Пола, подумав. — Он слишком похож на жуликоватого букмекера. Но малыш Томми вполне может развернуться: если ему удастся отыскать достаточно спин, чтобы вовремя всадить в них ножик, еще неизвестно, как высоко он заберется.

Разумеется, ей делало честь, что она испытывала отвращение к «Национальному страхованию» как к клубку мелких интриг, но ему от этого было не легче.

— Ну, а что ты скажешь о таких второстепенных деталях, как диплом и интеллект? — спросил он с легкой иронией.

— О, я думаю, что у Салливена хватит интеллекта, — заметила она, — хватит для того, чтобы занять положение, которое позволит ему подавлять другие, более сильные интеллекты, если они покажутся ему опасными. — Она лукаво улыбнулась Дэнни. — Я знаю, ты думаешь, что я ужасная сволочь и все прочее. Но я просто не принадлежу к числу тех, для кого «жизнь реальна, жизнь серьезна». А теперь допивай свой кофе, пока он еще не совсем остыл.

Вынув помаду из сумочки, Пола принялась умело подкрашивать губы. На секунду прервав это занятие, она сказала:

— Мне очень понравилась картина, Дэнни: Красавчик Джест, конечно, подделка, но он не скучен. Нет ничего хуже длинной и скучной жизни. — Она бросила помаду в сумочку. — Вот так! А теперь пойдем, пока кафе еще не закрыли.

Подстегиваемый ощущением давно уже пережитого и неизбежного конца этого вечера, он сказал:

— Может быть, поедем куда-нибудь завтра, Пола? В Менли… или куда захочешь.

— Не могу, Дэнни, по воскресеньям я всегда катаюсь на яхте.

И снова он растворился среди теней. Ни яхт, ни автомобилей, ни ночных клубов — ничего, что могло бы ее увлечь. Только он сам, «голодранец-клерк», по выражению Слоуна.

— Ну, а в следующую субботу? — спросил он с отчаянием. — Мы могли бы опять пойти в кино.