Дональд Крик - Мартин-Плейс

— Так, значит, они, наконец, решили снять часть груза с вашей спины, Арнольд? Ну как, из этого молодца выйдет толк?

— Несомненно, Ральф, — Рокуэлл говорил равнодушно. Ему очень не хотелось, чтобы Морган продолжал разговор на эту тему, и он упрекнул, себя: зачем было ее касаться?

Обгрызая цыплячью ножку, Морган заметил с грубоватым добродушием:

— Человек по вашему собственному подобию, э?

Настроение Рокуэлла испортилось. Неужели Ральф не способен понять, что ему этот разговор неприятен? Впрочем, с подобной мелочью считаться тот все равно не стал бы.

— Ни в малейшей степени, — ответил он коротко, — но тем не менее из него может выйти толк.

Морган сочно хохотнул.

— К тому времени, когда вы кончите возиться с ним, он станет еще одним побегом старого корня и будет этим гордиться, — Он повернулся к Риверсу, который держал в одной руке сандвич, а в другой рюмку с хересом, и спросил:

— А вы что скажете, Берни?

Риверс подумал: «Я знаю, назойливый ты дурак, что именно с большим удовольствием сказал бы я тебе!» Вслух он ответил:

— Я не сомневаюсь, Арнольд знает, что делает, и, что бы он ни делал, все будет хорошо, в этом я тоже не сомневаюсь.

— Во всяком случае, намерения всегда будут самыми лучшими, — добавил Рокуэлл, улыбнувшись Риверсу. Он уже давно думал, что «Национальное страхование» в руках Льюкаса утратит отпечаток его личности значительно быстрее, чем здание компании — отпечаток личности архитектора, который его строил.

Причмокнув и засовывая в рот последний кусок цыпленка, Морган сказал:

— Если подумать, то мы живем в чертовски тревожное время. Мир окончательно утрачивает даже подобие раз заведенного порядка. Прежнее положение меняется везде и повсюду. Чтобы положить этому конец, потребуется туго натянуть вожжи.

Несмотря на банальность этих слов и на раздражение, которое они вызывали, Рокуэлл все же не мог с ними мысленно не согласиться. Однако стоит дать Ральфу палец, и все пропало. Поэтому он сказал:

— Ну, во всяком случае, не допускайте, чтобы это плохо повлияло на биржу, старина. Боязнь перемен бывает признаком старости. Кто знает, не понадобится ли нам в будущем совсем новый тип людей?

Морган с досадой ответил:

— Да неужто это вы говорите, Арнольд? Нынешний порядок — отличная вещь. И всем нам при нем было хорошо.

Рокуэлл думал: этот человек никогда ничего не видел дальше биржевых курсов и баланса своего банка; как же можно объяснить ему, что опасность заключается именно в нем самом? Как втолковать ему, что перемена вовсе не означает утверждения какого-нибудь «изма» или крушения их мира? Он начал опасаться, что может сказать что-нибудь малоподходящее для новогоднего торжества, и принялся подыскивать другую тему, но тут вмешался Риверс:

— Да, кстати, Ральф, я уже говорил Арнольду, что повстречал в нашем подъезде вашу приятельницу, миссис Саймонсен. Оказывается, она хорошая знакомая одного из наших жильцов, пожилого джентльмена по фамилии Риджби.

— Черт побери! — Морган, по-видимому, опешил. — Откуда вы ее знаете?

— Вы же сами познакомили меня с ней здесь. Разве вы не помните?

— А, да! Это же было почти год назад. — Морган погладил подбородок. — Я иногда с ней вижусь. Был у нее совсем недавно. Она про вас ничего не говорила. И про этого Риджби тоже.

— Разве это так обязательно?

Рокуэлл удивился подтексту этой фразы, и, по-видимому, она задела в Моргане какую-то неожиданно чувствительную струну. Во всяком случае, он сказал:

— Вовсе нет. Но она со мной всегда очень откровенна. Я ведь присматриваю за ее делами, помог ей в трудную минуту. Это на нее чертовски не похоже.

Риверс допил вино.

— Вид у него чрезвычайно почтенный, — заметил он. — Всегда хорошо одет, держится с большим достоинством. — Он повернулся к Рокуэллу. — Вы меня несколько заинтриговали, Арнольд, тем Риджби, который имеется у вас в «Национальном страховании». Впрочем, вы полагаете, что это не может быть тот же самый человек? — Он поиграл рюмкой. — Итак, наличествуют таинственный мистер Риджби и равно таинственная миссис Саймонсен, которые избегают посторонних и могут замышлять что угодно, начиная от преступления и кончая браком. Что вы на это скажете, Ральф?

— Черт побери! Ничего. Впрочем, если на то пошло, это меня не касается. Но готов поклясться, что она в первый раз о чем-то умалчивает.

— Возможно, она нашла более проницательного советчика? — беспощадно предположил Риверс. — С преимуществом в три-четыре процента?