Дональд Крик - Мартин-Плейс

Он позовет Пегги погулять, а когда они повернут за угол, скажет: «А не прокатиться ли нам, крошка?», подойдет к машине и отопрет дверцу. «Не глупи, Арти!» — скажет она или еще что-нибудь такое, а он скажет: «Ездить лучше, чем ходить, а разве я не говорил всегда, что для нас хорошо только самое лучшее?» — «Но ведь, Арти…» — «Куплена и оплачена сполна. Не новая, конечно, но зато совсем наша. Машинка на ходу». — «Но, Арти, ты же мне ничего не говорил…» — «Вот я и говорю теперь, крошка. Лучше родиться везучим, чем богатым. Смотри: одно движение руки, и она трогается…»

Он стряхнул пепел с сигареты и расплылся в улыбке: на душе у него было необыкновенно хорошо. Сегодня его вечер. Арти посмотрел на часы, на своего врага, — но не в эти последние минуты истекающего дня, когда свобода уже совсем близка, а мечты не успевают сменяться все новыми и новыми мечтами. Он еще походит с белой сумкой через плечо! Белая сумка и надпись крупными черными буквами: «Арт Слоун. Уполномоч. клуба Теттер-сол». И его голос будет разноситься над толпой: «Предлагаю двойную ставку на победителя и аутсайдера, на победителя и аутсайдера, двойна-а-ая ставка!»

Рокуэлл стоял, заложив руки за спину, и смотрел на город, на густеющие толпы внизу на тротуарах, на вечернее солнце, золотящее башню почтамта, на тот пейзаж, который уже так давно составлял неотъемлемую часть его каждого дня. Этот фон для размышлений стимулировал его, возвращал силу, которая, как ему порой чудилось, постепенно покидала его.

В его сознании был уголок, где успехи «Национального страхования» рассматривались как мерило его собственных достижений, и поэтому мысль, что истекший год был рекордным в истории компании, вливала в него радость и уверенность.

О, если бы он только был наделен писательским даром! Какую книгу мог бы он извлечь из руды статистических данных, публикуемых в деловых журналах и обзорах — единственных письменных свидетельств того, как растет и развивается компания! Вера и провидение ее основателей, которые были убеждены, что люди способны надежно обеспечить себя и реализовать свои возможности только как объединенная сила и которые видели в этой силе мощь всей нации, эта вера и провидение стали бы сюжетом его книги. А из тесного сближения домашнего очага, производства и конторы, шумного города и безмолвного одиночества пустынной глуши возник бы ее драматизм. Личное объединялось бы с национальным через глубокий и взыскательный анализ идеалов, обретаемых в действии; не статичная теория из учебника по социологии, а практическое претворение в жизнь великих устремлений человечества.

Он с силой сунул руки в карманы брюк. Пусть он не способен написать такую книгу, это провидение будущего принадлежало ему, и он не напрасно вложил свою лепту в то, чтобы оно стало действительностью.

В кабинет вошел Мервин Льюкас и направился к своему столу, стоявшему в дальнем углу. Рокуэлл повернулся к нему.

— Пожалуй, вы уже ничего не можете изменить или улучшить в этом году, не так ли, Мервин?

— Да, на этом этапе поздновато, — улыбнулся Льюкас.

— И вы довольны этим годом?

— Очень доволен, мистер Рокуэлл, — как всегда, его тон можно было истолковать по-разному. — А вы — тем, что я сделал?

— Несомненно, Мервин. Так доволен, что в новом году намерен отправить вас в трехмесячную поездку в качестве представителя компании. Будете стучать в двери и собирать взносы и попробуете заключать новые страховые договоры. Возможно, мое намерение для вас загадка. Но в таком случае я хотел бы, чтобы вы разгадали ее сами. Вы удивлены?

— Откровенно говоря, меня способно удивить только одно: мой успех на этом поприще, — ответил Льюкас и подумал: «Представитель бесстрашного отряда добрых самаритян, не отступающий перед опасностями твердой мостовой, захлопнутой двери и презрительно повернутой спины; под мышкой пухлая кожаная папка, в кармане экземпляр рокуэлловского шедевра «Как объяснить суть страхового договора», а в глазах предвкушение комиссионных». Он внутренне содрогнулся.

Рокуэлл засмеялся.

— Я понимаю, что вы не скроены для этого, — сказал он снисходительно, — но это тоже часть загадки, которую вы должны разгадать. — Он протянул руку. — Желаю вам счастливого и плодотворного Нового года, Мервин.

— Благодарю вас, мистер Рокуэлл. Желаю и вам того же.

Дверь корректно притворилась, и у Рокуэлла вновь осталось впечатление какого-то смутного негативизма в поведении его помощника. Он никак не мог отделаться от ощущения двусмысленности. Льюкас держится очень мило, но искренен ли он? Сомнения возникали и из-за того, что его ладонь все еще чувствовала вялое прикосновение руки, сопровождавшее добрые пожелания, — действие не соответствовало побудительной причине.