Эдвард Резерфорд - Париж

– Ты как, высоты не боишься? – неожиданно спросил он у парня.

– Не.

– Тогда ладно, – ворчливо буркнул Тома. Он почувствовал себя лучше после этого короткого диалога.

На второй платформе они ждали всего две-три минуты – вскоре послышались шаги, и появились Жорж с товарищем.

– Сделано, – доложил Жорж. – Никаких проблем.

– Угу. Самое интересное начинается здесь, – сказал им Тома.

Система подъемников в верхней секции башни была совсем иной, чем внизу. Там было два пассажирских лифта. Высоко над третьей платформой они соединялись через обычные шкивы тросами, но так, чтобы создавать противовес друг для друга. Этот прием уменьшал усилие, необходимое для подъема и опускания кабин. Гидравлический цилиндр поднимал кабину на половину нужной высоты до промежуточной площадки. Там пассажиры выходили, пересаживались в другую кабину и на ней уже достигали самого верха. В этой хитроумной схеме бо́льшую часть работы выполняла сила тяжести.

Рядом имелся и маленький технический подъемник. Жорж быстро вскарабкался на его верх и перерезал тросы. Потом они с Тома посовещались.

– Надо сделать так, чтобы лифт не могли починить без замены тросов по всей длине, – сказал парню Тома, – и для этого я поднимусь на пересадочные мостки на середине подъема. Но до конца перерезать тросы не буду, а то, падая с почти стометровой высоты, они загремят на весь Париж. То есть нужно только ослабить их. Мне будет легче работать, если тросы будут натянуты. Поэтому ты на этом уровне подрежь тросы над кабиной, но последний надрез не делай, пока я не закончу наверху, хорошо?

– Все понял, – ответил Жорж.

Чтобы добраться до самого верха, им пришлось идти по винтовой лестнице шириной всего семьдесят пять сантиметров. Тащить тяжелые резаки с длинными рукоятками было очень неудобно. Но в конце концов Тома и Мишель вышли на пересадочную площадку. Глядя вверх, сквозь балки, они могли различить темный квадрат самой верхней платформы.

Они подошли к закрытым дверям лифта, за которыми зияла шахта. В восьмидесяти метрах под ними слышался слабый металлический скрежет – это Жорж вовсю резал тросы над кабиной лифта.

– Нам нужно вылезти в шахту, – сказал Тома.

Луна хорошо освещала башню на этой высоте, но им пришлось несколько минут подумать, как перебраться через проволочное ограждение площадки. Оказавшись наконец по другую сторону, они осторожно двинулись вдоль опорной балки к краю ствола шахты. Тросы кабины висели по центру, так что до них было не дотянуться.

– И что теперь? – спросил Мишель.

Тома огляделся в поисках вертикальной металлической стойки.

– Зацепись за стойку ногой и одной рукой, – велел он Мишелю. – Получается? – (Попробовав несколько положений, Мишель сумел это сделать.) – А теперь, – продолжал Тома, – свободной рукой держи меня за ремень, прямо посреди спины. Хорошо держишь?

– Думаю, да.

– Мне придется повиснуть над шахтой, так что рассчитываю на тебя.

– Ладно.

Тома наклонился вперед. Только полностью вытянув руки, он сумел обхватить тяжелым резаком первый трос. Он знал, что мышцы в такой позе скоро заболят, но, по крайней мере, у него будет задел. И он принялся сжимать и разжимать лезвия, подрезая жилы троса. Через минуту он сделал паузу:

– Ты как, Мишель?

– Мне нужно отдохнуть.

Мишель потянул Тома за ремень, старик вернулся в вертикальное положение и отступил на шаг от края. Как раз в этот момент негромкий крик совы далеко внизу возвестил, что снова возвращается полицейский.

Через пять минут они продолжили работу.

– Сейчас вспомнил кое-что, – сказал Тома, опять повиснув над провалом. – Впервые я увидел свою жену, когда висел вот также, на балконе одного дома на Елисейских Полях.

– Что? – не понял Мишель.

– Не важно, – сказал Тома. – Ты, главное, держи покрепче.

Он потратил минут пять на следующий трос. Отдохнул немного. Потом взялся за третий.

– Нам придется подойти с другой стороны шахты, чтобы дотянуться до остальных тросов.

И еще пять минут ушло на смену места. Скрежет, доносившийся из глубины шахты, прекратился: очевидно, Жорж выполнил свою часть работы. Но Тома был твердо намерен закончить поставленную самому себе задачу здесь, наверху. Однако не успел он продолжить, как пришлось замереть по сигналу Жако и переждать еще одно появление полицейского.

Когда он снова готов был к работе, его остановил Мишель:

– Я тут подумал…

– Что?

– Вы говорили, что две кабины уравновешивают друг друга.