Эдвард Резерфорд - Париж

Луиза помолчала пару секунд, глядя ему в глаза.

– Вы ведь пришли сюда не ради девушек. – Это был не вопрос, а итог ее наблюдений.

– Почему вы так думаете, мадам?

– Я не имею в виду, что вы не желаете воспользоваться их услугами. Но мне кажется, что вы пришли из любопытства. Вам интересно посмотреть на наши комнаты.

– Одно не исключает другого.

– Вы не хотите, чтобы потом, когда будет писаться история, про месье Шарля де Синя говорили, будто он, живя в Париже, не видел «Приглашения к путешествию».

– Признаюсь. – Он усмехнулся.

– Что же, месье, мне лестно слышать, что мое заведение считается такой значимой достопримечательностью.

– Оно становится легендой, мадам.

Луиза склонила голову. Потом встала:

– Один момент, месье.

Она прошла мимо него к небольшому комоду, открыла ящик, закрыла и вернулась на свое место. Когда она проходила мимо Шарли, ее чуткий нос уловил легкие ароматы лимонной помады, с помощью которой он уложил волосы, начинающие редеть, и лавандового бальзама после бритья. Под этими ароматами она смогла различить естественный запах его тела, который приятно сочетался с парфюмерией.

Луиза приняла решение.

– Понимаете… – Она взглянула на него с извиняющейся улыбкой. – Дело в том, месье, что ваше появление здесь без предварительной договоренности поставило меня в затруднительное положение. Боюсь, сегодня вечером у меня нет для вас девушки. Но я хочу предложить вам кое-что в качестве компенсации. По воскресеньям мы закрыты. Таково мое правило. Если вам угодно, приходите в это воскресенье после обеда, и я покажу вам все комнаты. Тогда у вас будет возможность сказать, что вы видели нечто такое, что довелось лицезреть очень немногим.

– Вы сделаете это для меня? – Он удивленно воззрился на нее.

– Да.

– Тогда я с удовольствием принимаю ваше приглашение.

– Но вы должны прийти один, месье. Я не собираюсь превращать свое заведение в музей.

– Конечно, мадам, – сказал Шарли. – Я понимаю.

Интересно, подумала она, действительно ли он понял ее.

В воскресенье ровно в четыре часа он позвонил в дверь. Кроме самой Луизы и нескольких слуг, все еще занятых уборкой, в доме было пусто.

На осмотр всех комнат понадобилось немало времени. Шарли рассматривал каждую с любопытством. Две, отделанные в стиле бель-эпок, утопали в роскоши. Следующая напоминала о первых годах после революции. У Луизы была и Наполеоновская комната.

– По крайней мере, три наших постоянных клиента уверены, что в прошлой жизни они были императором Наполеоном, – поделилась Луиза с Шарли.

В комнате тюдоровского периода господствовала тяжелая дубовая кровать под балдахином; внимание Шарли привлекли и два елизаветинских портрета на стенах.

– Похожи на подлинники, – заметил он.

– Это копии, сделанные в семнадцатом веке; их серьезно реставрировали, – сказала Луиза. – Но я приобрела их через английского антиквара, которому доверяю. Они действительно хорошо выглядят.

Шарли поинтересовался связями Луизы с Англией, и она улыбнулась:

– Мои родители были англичанами, почтенными людьми. Отец был банкиром. К счастью, им не довелось узнать, чем я занимаюсь.

– Вот почему вы так идеально говорите по-французски: вы изучали язык.

– Да. В долине Луары.

Он спросил, живы ли ее родители.

– Увы, нет. – Она печально пожала плечами. – Погибли в аварии. Был сильный туман. Это случилось уже очень давно.

Шарли не скрывал, что творческие усилия Луизы произвели на него впечатление. Затем она показала ему комнату в стиле Дикого Запада. Следующая была задрапирована как шатер и дополнена низкой кроватью и множеством подушек.

– Это словно декорации к фильму «Шейх» с Валентино в главной роли! – воскликнул Шарли.

– Вы угадали. Тоже очень популярная комната. У нас есть клиент, высокий и красивый мужчина. Он приходит раз в неделю, всегда просит одну и ту же девушку и эту комнату. Они оба любят перевоплощаться.

Шарли восхитился Восточной комнатой и Испанской. Не так давно Луиза оформила Германскую комнату, взяв за образец замок Нойшванштайн.

– Я хотела, чтобы здесь играла музыка, – рассказывала она. – Вы понимаете – конечно, Вагнер. Но это слишком трудно, не приглашать же сюда целый оркестр. В Испанской комнате мы пытались заводить граммофон с записью «Кармен», да что-то не получилось, не тот эффект.

Примерно через полчаса они дошли до последней комнаты.

– Это все? – спросил Шарли.

– У нас была девушка, которая предлагала сделать в подвале темницу. Ну, вы знаете: цепи и все такое. Но я не согласилась. Кто знает, может, когда-нибудь передумаю.