Эдвард Резерфорд - Париж

Хотя нет, это не совсем верно. У Людовика имелся младший брат Гастон. Но каким бедствием для страны стало бы его правление! Устраивающий один заговор за другим против Людовика и Ришелье, легкомысленный, лживый, неверный и к тому же не имеющий детей мужского пола, Гастон являлся последним человеком, которого хотел бы видеть на троне любой здравомыслящий придворный.

Неудивительно, что Ришелье, осознавая шаткость своего здоровья, потихоньку делал все возможное, дабы обеспечить страну законным наследником. Некоторое время назад он просил королевскую пару возобновить супружеские отношения, и они прислушались к нему (обычно во дворце о таких вещах знают, и Ришелье знал). Но пока ничего из этого не вышло.

Оставалось только молиться.

Возле апартаментов королевы Шарлю велели подождать. Наконец дверь перед ним открылась.

Королева приняла его в передней. Спальня находилась за следующей дверью. Анна была в одной сорочке – должно быть, собиралась спать. Но тем не менее она улыбнулась в ответ на поклон позднего посетителя:

– Добрый вечер, месье де Синь. Жаль, что вам пришлось идти под дождем. У вас для меня письмо от кардинала?

Несмотря на строгое испанское воспитание, королева обладала мягкой игривостью, которая делала общение с ней неизменно приятным. Она красавица, невольно подумалось Шарлю. Рыжеватые от природы волосы, большие карие глаза, полная грудь, идеальная кожа, изящные руки. Он представил себе, как восхитительно было бы оказаться с ней в постели, и должно быть, эта мысль отразилась на его лице, но он тут же опустил взгляд. Королева, если и заметила, виду не подала, да и вряд ли ее огорчило бы восхищение благородного человека.

– Мне поручено доставить его лично вам в руки, ваше величество.

– Тогда благодарю вас, месье. – Она снова одарила его улыбкой. – Спокойной ночи.

– Ваше величество. – Он склонился перед ней и стал пятиться к выходу.

В этот момент королева отворила дверь в спальню, и де Синь, выпрямляясь, увидел большую комнату с высоким потолком, освещенную несколькими свечами.

И еще он увидел мужчину.

Шарль немедленно отвернулся и покинул переднюю, делая вид, что ничего не заметил.

Это мог быть король Людовик. Вроде бы он уехал на охоту, но, разумеется, мог вернуться и прийти к жене. Да только Шарль в тот краткий миг хорошо разглядел освещенную свечами мужскую фигуру. Он мог бы поклясться, что знает этого человека.

Мазарини. Итальянец. Де Синь с каждой минутой все тверже верил, что это был не кто иной, как Мазарини.

Недавно он ездил в Италию и, как только вернулся, вновь был послан кардиналом с новым заданием. Шарль не знал, что Мазарини сейчас в Париже.

Через десять минут он вернулся в кабинет Ришелье:

– Ваше поручение исполнено, ваше преосвященство. Я говорил с королевой и лично передал ей письмо.

– Хорошо. Еще кого-нибудь видели?

Шарль практически не колебался. Что известно кардиналу? Какой ответ он хочет получить? Если есть сомнения, лучше молчать.

– Королева готовилась ко сну. Она вышла и приняла меня в передней. Отдав письмо, я удалился. Это все, что я могу сказать, ваше преосвященство. У меня сложилось впечатление, что ее величество собиралась спать.

– И вам пора на покой, де Синь. Идите домой к жене и сыну. Сколько уже Роланду?

– Ему семь, ваше преосвященство.

– Хорошо, что у вас мальчик. Мужчине нужно иметь сына. – Кардинал помолчал. – Будем надеяться, что король тоже получит наследника в самом скором времени. Это нужно всем нам.

Этот странный вечер Шарль вспомнил, когда девять месяцев спустя, ко всеобщей радости, объявили о том, что у короля Людовика XIII и его жены родился сын, которому дали имя отца – Людовик. Все говорили, что рождение ребенка явилось подарком Всевышнего, и, несомненно, так оно и было.

Так появился на свет Людовик XIV, крепкий и здоровый малыш. Ришелье вздохнул с облегчением.

А Шарль де Синь никому не сказал ни слова.

Новый мост – удивительное место. Когда Генрих IV строил его, то хотел получить простой мост, не загроможденный строениями, во всю ширину реки, где бы остров Сите служил опорой пролетов. Король хотел, чтобы было красиво.

Но потом туда хлынули люди – из каждой аллеи, из каждой таверны, из каждого темного угла Парижа. И вместо тесного, узкого прохода, зажатого домами, как на других мостах, обнаружили широкий простор, вознесенный над водами Сены. Отличная площадка для развлечений!