Эдвард Резерфорд - Париж

После его ухода Мари сказала родителям, что хочет немного отдохнуть. Потом она закрыла дверь в свою комнату, беззвучно заперла ее на ключ, уткнулась лицом в подушку, чтобы никто ничего не услышал, и рыдала целый час. Она знала, что потеряла Хэдли навсегда.

Через два дня она отправилась на семейный виноградник, чтобы принять участие в сборе урожая.

Миновала неделя после ее возвращения в Париж, когда к Жюлю Бланшару явился с визитом Джеймс Фокс.

– Я пришел по личному вопросу, – объяснил он.

– Мой дорогой Фокс, что я могу сделать для вас?

– Я должен сказать одну вещь, которая вам может не понравиться. Я очень люблю Мари и хочу просить вашего разрешения уведомить ее о моих чувствах.

– Она догадывается о них?

– Насколько я могу судить, нет. Вы первый, кому я открылся.

– Вы поступили благоразумно. Но я не удивляюсь этому. Давно ли вы любите ее?

– С того момента, как встретил ее. Это была любовь с первого взгляда. Но с тех пор я хорошо узнал ее и полюбил еще сильнее за душевные качества и ум. А иначе я не стоял бы сейчас перед вами, прося ее руки.

Жюль подумал над его словами:

– Фокс, вы нам симпатичны, и, по-моему, из вас выйдет очень хороший муж. Я не знаю, что скажет Мари относительно вашего предложения, а это решение принимать только ей.

– Меньше всего я хотел бы жениться на женщине, которая не желает видеть меня своим мужем.

– Конечно. Но должен предупредить, что даже в случае обоюдности ваших чувств остается проблема вероисповедания.

– Для меня это тоже проблема. На эту тему я имел долгую беседу с отцом, который желал бы, чтобы я женился на протестантке.

– Да. Об этом я и говорю.

– Однако мой отец – реалист, и, понимая силу моих чувств, он предложил выход. Очень надеюсь, что вас он не шокирует, так как для меня это единственный шанс жениться, не причиняя горя своей семье.

– Слушаю вас.

– После свадьбы я останусь протестантом, а моя жена останется католичкой.

– Это допустимо. Но что будет с детьми? Их вероисповедание не менее важно.

– Во Франции общество преимущественно католическое. В Англии же люди обычно принадлежат к Англиканской церкви, и, если говорить честно, многие до сих пор с подозрением относятся к католикам. Поэтому мой отец предлагает следующее: пока мы живем во Франции, а это продлится некоторое количество лет, дети будут воспитываться в католической вере. Однако, если впоследствии интересы фирмы потребуют моего присутствия в Лондоне, тогда вся семья будет ходить в англиканскую церковь. Так вышло, что ближайший к нашему дому храм – это так называемая высокая церковь, которую католики порой принимают за свою.

– В вашем предложении есть некоторая доля лукавства.

– Да, я понимаю.

– Я хочу знать, что скажет о таком плане Мари. Ей нужно рассказать о нем.

– Конечно.

– Моей жене он точно не понравится.

– Говорить жене или нет, будет зависеть только от вас. – Фокс понимал, что ступает по тонкому льду. – Эта небольшая уловка никому не бросится в глаза.

– Верно, верно. Тем более что ваш план для Франции нас устраивает. Хотя подчеркну, что от жены у меня нет секретов.

– Разумеется.

– Знаете что, приходите-ка через неделю. Я пока поговорю с Мари и с женой… А потом дам ответ.

– Это все, о чем я прошу.

Жюль Бланшар улыбнулся:

– Каким бы ни оказался мой ответ, мой дорогой Фокс, хочу сказать, что своим предложением вы оказали нам честь.

Два дня спустя Жюль передал Мари свою беседу с Фоксом со всеми подробностями.

– Фокс – очень приятный человек, – сказал он ей, – и мне показалось, что он действительно любит тебя. Поэтому я хочу, чтобы наш ответ ему был продуманным и однозначным.

– По крайней мере, с ним я не буду несчастна, в этом я точно уверена, – сказала Мари. А это куда лучше, чем ее нынешнее состояние, мысленно добавила она. – Но до сих пор я воспринимала его только как друга.

– Дружба может стать прекрасной основой для развития отношений, – заметил ее отец.

– Да. Может, ты дашь ему разрешение ухаживать за мной? Тетя Элоиза будет сопровождать меня, когда необходимо. И тогда мы посмотрим, что у нас получится.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как умерла мать Эдит. Вскоре после этого Аделина предложила Нею, чтобы Эдит со своим мужем, Тома Гасконом, и детьми переехала в большой дом.

– У меня артрит, я не могу больше работать так быстро, как раньше, месье, – объяснила Аделина. – Так что мне нужна помощь Эдит. Если бы она находилась под рукой в любое время, было бы гораздо удобнее.