Энн Фортье - Царица амазонок

– Похоже на то, – сказала я, слегка раздраженная тем, как Ник бесцеремонно вторгся в мою частную жизнь, – что я теперь поселилась в вашем компьютере.

– Все в порядке… – Ник нахмурился, рассматривая снимок на экране – последний из всех. – Выглядит не особо интересно. Это и есть та самая табличка? – Когда я кивнула, Ник покачал головой. – И вы рисковали жизнью ради того, чтобы сфотографировать картинку на вот этой лепешке?

Я предпочла пропустить его слова мимо ушей. В конце концов, это было только к лучшему – то, что Ник так отнесся к драгоценной глиняной табличке; прояви он искренний интерес, я бы могла снова задуматься о настоящих причинах его приезда на Крит.

Странный гудящий звук отвлек меня от мыслей и вернул к настоящему.

– Простите.

Ник достал из кармана брюк телефон и вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, Ребекка придвинулась ко мне, горя желанием изучить его компьютер.

– Ну-ка, посмотрим, что у него там! – настойчиво прошептала она. – Скорее!

– Это уж ты давай. Ты лучше умеешь. – Я подтолкнула к ней ноутбук. – Располагайся.

Ребекка посмотрела на клавиши и только теперь заметила, что на них красуется арабский алфавит.

– Ох…

– Отлично. – Я снова повернула компьютер к себе. – Но ты ведь и не думала, что он постарается облегчить нам задачу, правда?

– А как насчет его собственных фотографий? – Ребекка с жадностью уставилась на экран. – Попробуй заглянуть в другую папку.

Мне бы следовало отказаться, но, по правде говоря, любопытство разбирало меня еще сильнее, чем мою подругу. После недели напряженного сосуществования с Ником я до сих по ничего о нем не знала, кроме того, что он умеет очень ловко уходить от разговора о Фонде Акраб.

На первый взгляд фотоснимки в компьютере Ника не содержали в себе ничего преступного. Я торопливо просматривала их, чувствуя себя слегка виноватой, но видела в основном кадры археологических раскопок на разных стадиях заглубления и расчистки разнообразных предметов. Были и кадры вскрытых захоронений – скелеты, окруженные глиняными сосудами и оружием; на других снимках виднелись целые здания, извлеченные из-под дюн пустыни, и артефакты, найденные в них, включая золотые украшения и чаши для вина.

Но между снимками раскопов и находок попадались и фотографии вооруженных охранников и бронированных машин, которые как бы связывали воедино всю коллекцию картинок колючей проволокой. И несмотря на то что охранники частенько улыбались и даже позировали перед объективом, в них ощущалась затаенная жестокость, лежавшая прямо под цивилизованной поверхностью.

И только тогда мне пришло в голову открыть самую последнюю папку. Как я и ожидала, в ней содержались снимки из алжирского храма, включая несколько фотографий крупным планом: саркофаг во внутреннем святилище. Пролистывая картинки дрожащими пальцами, я почти не смотрела на них, пока не добралась до самой последней.

– Смотри! – прошипела Ребекка. – Это же твой браслет!

Я недоверчиво уставилась на снимок. На фотографии действительно был свернувшийся кольцом шакал, только он лежал на бумажной салфетке, и древняя бронза выглядела слегка тусклой от пыли. Но это определенно был не мой браслет. Это был браслет из саркофага! Моя ушибленная голова принялась болезненно пульсировать от возбуждения, и я решила, что объяснение этой фотографии в папке Ника может быть только одно: это он сам снял браслет с руки скелета, а его заявление о том, что воровка – я, было всего лишь подвернувшимся под руку предлогом последовать за мной на Крит.

В этот момент дверь комнаты открылась, и Ребекка, у которой не было моей практики шпионских игр, отпрянула, едва не задохнувшись. Ник бросил на нее долгий взгляд, а потом подошел к нам и захлопнул ноутбук.

– Пора спать.

Свернувшись калачиком рядом с Ребеккой, я поняла, что заснуть не в состоянии. Вечерние и ночные события вертелись в моей памяти, и я ощущала странное, головокружительное возбуждение, в котором не было никакого смысла. Я прошла сквозь адские испытания, и голова у меня болела так сильно, что я едва могла лежать. И все же… я ведь осталась в живых. Я устояла перед нападением и даже сумела самостоятельно выбраться из подземного мира. И теперь пришла запоздалая реакция на все это – триумф победителя.

Может быть, я не такая, как большинство людей. Или это все из-за бабушкиной одержимости выносливостью амазонок… Или я просто унаследовала от нее некие генетические особенности; может быть, в моем мозгу даже отсутствовали целые пучки нервов… Уже не в первый раз я принялась обдумывать эти гипотезы, но впервые искренне порадовалась тому, что, возможно, в определенных отношениях я больше похожа на бабушку, чем на кого-либо другого.