Энн Фортье - Царица амазонок

– Как она умерла? – спросила я.

Отрера остановилась, чтобы мягко, почти нежно посмотреть на меня.

– Так, как ей всегда и хотелось: во время верховой езды.

– Она когда-нибудь говорила обо мне?

Отрера снова тронулась с места:

– Постоянно. Но прочти письмо. А когда прочитаешь, пожалуйста, уничтожь его.

– Погоди! – вмешался Ник. – А как насчет меня? Для меня разве нет письма?

Отрера опять остановилась, но на этот раз для того, чтобы открыть тяжелую дверь.

– Человеческие сердца – весьма запутанные и непредсказуемые механизмы.

– Она здесь, ведь так? – Ник посмотрел на потолок, подразумевая дом над нами. – И почему она не желает со мной встретиться? Или знатная царица Мирина стыдится своего прошлого?

Прислонившись к открытой двери, Отрера повернулась к Нику, и на ее лице отразилась борьба сочувствия и строгости.

– То, что она сделала с твоим отцом, ничуть не хуже того, что мужчины делали с женщинами с начала времен. Радуйся тому, что она позволила тебе жить. – С этими словами Отрера выключила свет и подождала, пока мы начнем подниматься следом за ней по лестнице. – Очистите свои умы, успокойте мысли. Мы должны подготовиться к битве.

Все остальные по-прежнему находились в столовой. Как только мы туда вошли, Питана поспешила к нам; в высоких сапогах и со шрамом она выглядела как какой-нибудь предводитель пиратов.

– Есть новости? – спросила Отрера.

Питана ответила с коротким кивком:

– То аварии, то задержки рейсов. Никто из команды не сможет добраться к нам до утра. Если Резник явится этой ночью, мы не сможем его атаковать, пока не выясним, чем он располагает.

– И именно в эту ночь! – Отрера глубоко вздохнула. – Ну и каков план?

Питана повернулась к славянке в черном, которая недавно насмехалась над Ником:

– Пен?

Пентесилея шагнула вперед, в ее глазах светился вызов.

– Все зависит от вас двоих, – сказала она, переводя взгляд с меня на Ника и обратно с осторожным ожиданием. – И от того, насколько вам хочется сражаться вместе с нами.

От дома мы отъехали в леденящем молчании. Все это было таким новым, таким странным; лишь в двух вещах я могла быть уверенной: в том, что бабуля надеялась, что я обязательно ее найду, и в том, что я ее нашла. Я дождаться не могла момента, когда наконец распечатаю письмо, оставленное ею для меня… И в то же время какая-то часть моего «я» пугалась эмоций, которые оно могло пробудить.

– Не грусти, – сказал Ник, обнимая меня одной рукой, а другой держась за руль. – Порадуйся за нее. Она сумела вернуться домой, и все благодаря твоей копилке-поросенку.

Я вытерла влажные глаза:

– Мне просто хотелось бы это знать… Вместо того, чтобы так горевать из-за нее все это время. Когда она говорила о людях в зеленой одежде, она думала вовсе не о врачах, а о жутких русских партизанах. Какими ужасными должны были быть ее воспоминания…

– Но ей здорово повезло, что у нее была ты, – возразил Ник. – Ты дала ей укрытие, и она могла там спрятаться на время.

Снова повалил снег, и снежинки плясали перед нами в бледных лучах фар. Все выглядело зловещим и нереальным. Мы нашли амазонок, и я узнала правду о бабуле, но какой ценой?

– А ты как? – Я посмотрела на профиль Ника, слабо освещенный огоньками приборной доски. – Ты в порядке?

– Буду, – ответил он не слишком уверенно. – Как только все это закончится.

И тут мы оба заметили нечто темное и неподвижное, перегородившее дорогу впереди. Фургон. Замедлив ход, Ник включил дальний свет, чтобы видеть лучше, но снег валил так густо, что отражал лучи фар.

– Ну вот, приехали, – мрачно сказал Ник, резко останавливая машину на обледеневшей дороге. – Ты готова?

В одну секунду меня переполнил отчаянный, тошнотворный страх. А потом нас внезапно залило светом – слепящие прожектора вспыхнули на двух других автомобилях прямо позади нас, лишив возможности повернуть обратно.

– Так, а теперь прошу… – Ник повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его черты исказились от безжалостного резкого света. – Не провоцируй их, не зли. Просто подыгрывай.

Как только мы вышли из машины, не меньше дюжины мужчин в черной униформе выскочили из других автомобилей и мгновенно окружили нас. У половины из них были пистолеты, направленные на нас. У других, скорее всего, тоже имелось оружие, судя по их холодным и жестким лицам.

– Как мило, – сказал Резник, лениво выходя из тени.