Энн Фортье - Царица амазонок

– Мы видели так много страданий и разрушений, – неохотно сказала она, когда сестры как-то ночью лежали рядом без сна, держась за руки, – что мне ужасно не хочется предсказывать новые…

– Но ты должна! – Мирина обняла сестру. – Я давно научилась доверять твоим предчувствиям. Что ты видишь?

– Тьму, – пробормотала Лилли. – В землях касков нет ничего, кроме страдания. Мы продержимся какое-то время, но потом… забвение. Единственный свет, который я вижу, идет с севера. Мы должны пересечь водный путь; я знаю, мы должны…

Мирина была не в силах скрыть свой страх.

– Ты хочешь, чтобы мы отправились через пустынные северные земли? Туда, куда не ступала нога цивилизованного человека?

Лилли кивнула:

– Я вижу реки, и горы, и бесконечные леса. И… – Голос Лилли дрогнул. – Я вижу, как ты снова улыбаешься, побуждая нас идти вперед.

Однако, когда Мирина рассказала Отрере о видении Лилли, женщина и думать не стала о том, чтобы менять свои планы. А когда Мирина стала настаивать на том, чтобы повернуть на север, госпожа Отрера наконец посмотрела на нее с горечью и сказала:

– Ты хоть понимаешь, что это значит?

Мирина мрачно кивнула:

– Похоже, Судьба решила направить нас разными путями.

Еще через три дня они добрались до перекрестья путей – шумного местечка, где было полным-полно моряков и болтливых торговцев, но женщины вели своих лошадей через толпу молча, не обращая внимания на наглые замечания, летевшие им вслед. Ведь именно здесь им предстояло разделиться; часть женщин решила последовать за Отрерой и поплыть на восток по Негостеприимному морю, а остальные хотели вместе с Мириной пересечь пролив здесь, в самом узком его месте.

Для большинства выбор был очевиден. Ни одна из дочерей Отреры не имела ни малейшего желания покидать тех, кого они знали всю свою жизнь, и уж конечно, они не хотели блуждать по диким землям, где могли встретиться только, как сказала госпожа Отрера, «ведьмы-кровопийцы да завывающие оборотни».

Но тем женщинам, которые проделали долгий путь от храма богини Луны к берегам озера Тритонис, а в особенности тем, кого вытащили из Микен, предстояло сделать тяжелый выбор между спокойной жизнью и преданностью.

– Ну как ты можешь теперь требовать от нас такого? – жаловалась Клито после того, как госпожа Отрера накануне объяснила всем, как складывается ситуация. – Нам удалось избежать величайшего в мире бедствия, я уверена в этом, а ты… – Клито протянула одну руку к своей сестре по храму, а другую – к женщине, которую уже стала считать матерью. – Ты хочешь нас разделить, и именно тогда, когда спасение кажется таким близким!

В этой группе было много разговоров. Остановившись, чтобы напоить лошадей и отдохнуть немного, женщины собрались на берегу большой реки, а Мирина и госпожа Отрера по очереди поднимались на большой валун, чтобы обратиться к сестрам, рассевшимся на камнях вокруг.

– Давайте не будем обманывать себя и думать, что спасение существует, – сказала Мирина, заставляя себя говорить как можно громче, хотя горе сжимало ей горло. – Я не стану утверждать, будто в северных землях безопасно, но я не хочу и того, чтобы вы бежали к каскам, где вас перережут, как диких зверей. Даже если вы не верите видениям моей сестры, подумайте о предостережениях Приама…

– Вы только послушайте ее! – воскликнула Эги, в гневе вскакивая на ноги. – Сначала она бросила нас ради мужчины… а теперь делает вид, что заботится о нашей безопасности! И посмотрите на нее! – Эги ткнула в сторону Мирины охотничьим ножом – тем самым ножом, который когда-то поклялась не брать в руки, но который теперь стал ее самым драгоценным имуществом. – Разве вы видите в ней уверенность? Она больна и не в себе! Она едва понимает, что говорит и делает. Ясно же, что богиня Луны мстит нам таким образом! Что, если Мирина умрет? Нам-то тогда что делать? – Эги скрестила руки на груди, не выпуская ножа. – Говорю вам, она может отправляться своей несчастной дорогой, а мы пойдем своей!

За беспощадной речью Эги последовало громкое обсуждение, но все – даже самые недовольные – умолкли, когда с места поднялась Кара. Показывая женщинам шрамы на своих запястьях, как будто они сами по себе служили неким доказательством, Кара посмотрела на Эги и сказала:

– Ты так говоришь о невезении и мести, как будто понимаешь, что значат эти слова. Но ты и понятия не имеешь… Тебя никогда не насиловали и не увозили на черных кораблях. Тебе не приходилось жить в мерзости Микен. – Лицо Кары исказилось от ярости, она показала на Мирину. – Это она пришла за нами. Она решила, что наше счастье важнее ее собственного. И ты думаешь, богиня ее ненавидит? Неверно! Богиня ее любит. Восхищается ею. Именно поэтому богиня сделала Мирину примером для всех нас. Именно поэтому она вернула ее нам. Ты думаешь, она идет путем несчастий и неудач? Может быть. Но я видела царевну Трои с короной на голове, и именно я – в своем безумии – бросила ее львам. – Кара прижала ладони к лицу, снова сражаясь с внутренними демонами. – И поэтому я должна пойти с ней ее неудачной дорогой, куда бы та ни привела. Может, мы и встретим колдуний и полулюдей, но это вряд ли будет хуже того, что мы уже видели. Но мы ведь выжили, разве не так? – Кара окинула взглядом всех женщин и призывающе вскинула руки. – Мирина уже много раз могла погибнуть, и я, и вы тоже. Но этого не случилось. Мы по-прежнему живы, потому что держимся друг за друга, и у нас есть обязательства, которые мы должны исполнить. – Она показала на вьючных лошадей, которых дал им царь Приам. – Мужчина, который правил величайшим городом на земле, просил нас с последним своим вздохом быть стражами его сокровища. И я бы предпочла эту задачу любым радостям, какие только может предложить мне мир. Потому что прежде всего я должна смыть позор, и я не могу придумать для этого лучшего места, чем дикие реки на севере, где я никогда больше не услышу греческой речи.