Энн Фортье - Царица амазонок

Чемоданчик стоял все там же, но теперь он был заперт. Впрочем, это вряд ли имело значение; я ведь уже знала, что лежит внутри.

Прислушиваясь к каждому звуку, я предприняла новые поиски большого конверта, но укромных уголков здесь было не так уж много – на платяном шкафу, внутри его, под подушками на кровати… И тут мой взгляд наконец натолкнулся на гигантскую красную османскую вазу с ярким цветочным орнаментом. Ник был из тех людей, которые вполне могут спрятать что-то драгоценное прямо на виду.

И в самом деле, все оказалось там: толстый конверт, пачка паспортов и «История амазонок». Переплетенный в мягкую кожу, настолько истертую, что она едва держалась на нескольких нитях вокруг страниц, манускрипт представлял собой листы, покрытые латинским текстом, сильно поблекшим от времени; казалось, буквы словно были написаны едва видимой акварелью. Несмотря на грозившую мне опасность, я испытала бурную радость оттого, что Ник пока что не отдал драгоценную книгу мистеру Людвигу и Крису Хаузеру. Теперь она наконец-то в безопасности, в моих руках.

Что же касается конверта, то я вовсе не собиралась брать его с собой, я лишь хотела бегло просмотреть его содержимое. Однако как только я прочла документы, которые накануне вечером изучал Ник, то осознала, что не могу оставить их здесь. Потому что прямо передо мной, черным по белому, был написан ответ на мой главный вопрос: что на самом деле ищет мистер аль-Акраб? Яркий утренний свет сделал это пугающе очевидным, и я с тошнотворной уверенностью поняла, что должна убраться отсюда до возвращения Ника. Не просто из этой комнаты или из номера гостиницы, но и вообще из жизни Ника.

Стамбульский аэропорт Ататюрк был полон утренней суеты. Мужчины в деловых костюмах толпились в каждом углу и у кофейных автоматов, и мне пришлось простоять в очереди полчаса лишь для того, чтобы узнать, что первый самолет в Лондон, в котором есть свободное место, вылетает в три часа дня.

– Вы уверены, что нет иного способа добраться до Англии быстрее? – спросила я. – Я не против пересадок.

– Мне очень жаль, – сказала девушка, еще раз проверяя данные в компьютере. – Есть только рейс на Амстердам в одиннадцать тридцать.

Какая ирония! Именно так я и подумала, пробираясь между чемоданами и зомби, смотревшими в пустоту и прижимавшими к ушам мобильные телефоны; я искала какое-нибудь кафе, где могла бы скоротать время до вылета. Снова очутиться в Амстердаме! Да еще теперь, когда я была одета как для выхода на подиум – в шляпе с широченными полями и солнечных очках размером с Милан… И все это благодаря дорогим модным магазинам рядом с отелем «Чираган-Палас», меньше чем за пять минут сожравшим половину моего состояния.

Устроившись в отдельной кабинке с крадеными бумагами и завтраком, я достала тот документ, который так потряс меня, когда я впервые увидела его в комнате Ника два часа назад. Это было короткое сопроводительное письмо на простом листе бумаги, без подписи, и гласило оно следующее:

Внимание, Джамбо.

Мы включили шакалов в меню. По камню за голову. Только свежее мясо. Учтите наш выбор. Если поставки прекратятся, мы найдем альтернативный вариант. Половина камня за браслет, четверть за тату. Доставка через Павла.

К этой записке были прикреплены скрепкой три листа бумаги, сплошь покрытые неотчетливыми черно-белыми снимками и текстом, написанным неровным косым почерком. Снимки изображали трех женщин, снятых, как я предположила, какой-то камерой наблюдения, и еще тут были увеличенные изображения браслета с головой шакала и двух едва различимых татуировок тоже в виде шакалов. Текст обозначал женщин как «Амазонку 1», «Амазонку 2» и «Амазонку 3», и дальше приблизительно оценивались их вес, рост и возраст.

Первой моей мыслью было то, что это письмо – зашифрованное послание от мистера аль-Акраба наемному убийце (возможно, Нику), приказывающее убить трех женщин, которые, как предполагалось, были амазонками. Однако, прочитав письмо несколько десятков раз, я уже не была так в этом уверена. Потому что, хотя я всегда была готова очернить мистера аль-Акраба, я все же с трудом представляла Ника в роли добровольного палача.

Отложив наконец письмо в сторону, я начала просматривать остальные документы из конверта, надеясь отыскать что-нибудь более понятное.

Искать долго не пришлось. Они были там, потертые и потрепанные, но безошибочно узнаваемые: десятки бледных снимков моего отца, моей матери и меня самой… От этого открытия я похолодела куда сильнее, чем от письма к наемному убийце.