Энн Фортье - Царица амазонок

Противники явились на место битвы ровно в полдень, как и было условлено.

Менелай с ревом примчался с берега на колеснице в сопровождении ободряющих криков его людей. Парис в то же самое мгновение появился на своей колеснице из северных ворот, не дав возможности противнику покрасоваться перед зрителями в одиночку.

Но наследника Спарты было не так-то легко огорчить. Входя в большой круг, очерченный на гравии, он как будто и не замечал громких ободряющих криков иноземных моряков, собравшихся вокруг, чтобы полюбоваться на представление. И точно так же он и глазом не моргнул в ответ на оскорбления, которые, словно метательные снаряды, летели с городской стены. Мирина знала: если бы она могла видеть его лицо, то не прочитала бы на нем никаких чувств, поскольку он смотрел на противника так, как смотрит мясник на тушу, которую он разделывает.

У обоих мужчин были мечи и метательные дротики; ни один из них не потрудился прихватить копье, поскольку круг не давал места для разбега. Из них двоих Менелай выглядел куда более защищенным, хотя щита у него не было. Доспехи не только прикрывали его торс, но и охватывали шею и бедра. К тому же он водрузил на голову остроконечный серебряный шлем с красным плюмажем и щитки на руки и голени; таким образом, все его тело, кроме лица, локтей и коленей, было закрыто.

В отличие от него, на Парисе были только простые легкие латы. Он предпочел закрываться от ударов щитом из бычьей шкуры, а не носить ее на себе. Это делало его более уязвимым, но в то же время, пожалуй, и более подвижным. На голове Париса был тяжелый бронзовый шлем, увенчанный полумесяцем и гребнем из конских волос, но двигался Парис так легко и свободно, словно на нем вовсе не было никакого головного убора.

И только когда мужчины воткнули свои мечи в землю, показывая, что готовы к бою, Мирине пришло в голову, что она никогда прежде не видела Париса с настоящим боевым оружием в руках. Она знала, каждое утро он тренировался вместе с другими воинами, и частенько видела, как они устраивают бои с Энеем и Даресом на корабле, но это всегда было просто игрой…

Размышления Мирины были прерваны громкими голосами.

Прибыл Агамемнон.

Желая проявить добрую волю, Приам предложил владыке Микен удобное место на северной башне, однако Агамемнон вежливо отказался, сославшись на свой траур. Но человек, только что появившийся рядом с местом схватки на колеснице, запряженной двумя лошадьми, куда больше походил на военачальника, чем на отца, потому что был одет в сияющие бронзовые доспехи, как будто и сам намеревался вступить в бой.

И теперь, когда Агамемнон прибыл, схватка могла наконец начаться.

Кто-то бросил камень в середину круга, и, как только этот камень коснулся земли, подняв при этом небольшое облачко пыли, оба воина принялась кружить по полю битвы. Словно желая доказать противнику, что без щита гораздо удобнее, Менелай несколько раз перебрасывал меч из руки в руку, явно одинаково владея обеими.

Наблюдая за всем с башни, Мирина вспомнила одно из тех правил, которым учил ее Парис: всегда заставляй врага недооценить тебя. И, судя по маневрам Менелая, спартанец уже совершил свою первую ошибку, сочтя себя неуязвимым в своих доспехах. Но как только он атаковал, Мирина поняла, что у Менелая действительно были причины считать себя победителем, поскольку двигался он с такой силой и стремительностью, что его первые удары заставили Париса попятиться, с трудом отбивая их щитом.

Зажав рот ладонью, чтобы не закричать, Мирина наблюдала за схваткой с растущим страхом, потому что спартанец наседал на Париса снова и снова, подбираясь к нему под разными углами. Но Парис продолжал уклоняться с обычной для него ловкостью: он пригибался и отпрыгивал в сторону, уходя от дротика и меча.

Тяжелая рука, легшая на плечо Мирины, напомнила ей, что она не одинока в своем горе.

– Не теряй веры, женщина, – сказал царь Приам, и по его обычно суровым губам скользнула странная улыбка. – Это же мой сын. Лучший из всех воинов, каких только знала Троя.

Менелай, при всей его силе и решительности, оказался не в состоянии закончить бой так быстро, как он, без сомнения, предвкушал. И довольно скоро ему пришлось остановиться, чтобы отереть заливавший глаза пот… И дружный крик раздался на стенах Трои, когда Парис воспользовался моментом для атаки. Теперь Менелай пятился по песку, а Парис дротиком наносил ему удар за ударом… Однако доспехи с легкостью выдерживали их.