Энн Фортье - Царица амазонок

– Что такое? – воскликнула она, сжимая в ладонях его внезапно побледневшее лицо. – Ты ранен?

– Нет. – Парис с трудом поднялся на ноги. – Менелай едва меня задел. Идем, – он взял Мирину за руку, – поддержи старичка.

Но ноги снова отказались повиноваться ему, и он упал со стоном разочарования.

Остальным понадобилось немного времени, чтобы понять, что дело неладно.

– Тень! – закричал кто-то. – Ему нужна прохлада! И вода!

Совместными усилиями мужчины отчасти доволокли, отчасти донесли Париса до храма Сотрясателя Земли. И здесь они положили Париса прямо на каменный пол и стали обмахивать чем придется.

– Воду уже несут, – сказал Эней. – Ты просто лежи спокойно.

– Хватит этой глупой суеты, – проворчал Парис, пытаясь сесть. – Кто вы такие? Кучка старых нянек? Не позволяйте моей жене увидеть меня таким…

– Ох, прошу тебя! – воскликнула Мирина, прибежавшая в храм следом за всеми. – Лежи спокойно! Скажи, куда ты ранен?

Парис скривился:

– Да нет никакой раны. Но… я не чувствую ног.

В несколько мгновений мужчины сняли щитки с ног Париса и стянули с него сандалии, надеясь, что это поможет ему восстановить силы. И тут вдруг Эней поднял что-то с пола со словами:

– А это еще что такое?

Это был маленький кусочек полированной кости, похожий на сломанный наконечник стрелы, вот только он почему-то был пустым изнутри, а на его конце виднелось крошечное отверстие.

– Проклятье! – воскликнул Дарес. – Да это же отравленная стрела!

После быстрого осмотра они нашли влажный след от укола на пятке Париса, и Мирина ужаснулась, видя, как помрачнели лица окружавших ее мужчин. Их выражение говорило о том, что они уже видывали людей, пострадавших от отравленных стрел, и знали, что теперь следует опасаться худшего.

– Лежи здесь, – сказал Дарес, похлопав Париса по плечу, – и не двигайся. Это всего лишь пятка. Думаю, все будет в порядке. И не тревожься. – Он встал, жестом позвав остальных за собой. – Мы за тебя отомстим. Мы сейчас же отправимся туда и вольем их же собственный яд в горла этим ублюдкам. Проклятые греки! Можно не сомневаться, это Агамемнон им приказал… – Дарес помолчал, его лицо осунулось от тяжелых чувств. – Присоединишься к нам, когда сможешь.

Мужчины исчезли, переполненные гневом и яростью, а Мирина с Парисом остались одни.

– Лежи спокойно, любимый, – умоляла мужа Мирина, складывая свою шаль и подсовывая ему под голову. – Тебе не лучше?

Парис послушно откинулся на спину. Потом глубоко вздохнул несколько раз, наполняя легкие воздухом.

– Немножко.

– Хочешь, я позову слуг? – спросила Мирина, поглаживая Париса по бледной щеке. – Или твоего отца?

– Нет. – Он попытался поднять руку, чтобы коснуться лица Мирины, однако тело его почти не слушалось. – Они уже скоро придут.

– Прошу, скажи, что все будет хорошо! – молила Мирина, целуя его руку.

– Ляг рядом со мной.

Парис сумел откинуть руку в сторону так, чтобы Мирина положила голову ему на плечо. Потом попытался еще раз глубоко вздохнуть, но его грудь стала слишком тяжелой.

– Будешь ли ты со мной, – прошептал он, прижимая губы к ее лбу, – вот так же, до конца времен?

И только когда Мирина кивнула, он закрыл глаза.

Турция, Стамбул

Не знаю, как долго я стояла босиком на тротуаре, глядя на то место, где Джеймс оставлял свою машину. Неужели они действительно уехали без меня? Я просто не могла в это поверить. Ну да, Джеймс обозлился на меня и, скорее всего, понял, что его мстительный выпад против Ника навсегда испортил мое отношение к нему… Но как он мог оставить меня здесь? Или, точнее, как Ребекка могла позволить ему это сделать?

Почти уже сдавшись, я потащилась обратно к дому Резника, чтобы проверить, не там ли еще Ребекка, не ждет ли она меня. Но высокие ворота были уже заперты, и, кроме нескольких охранников, бродивших внутри с переговорными устройствами, никого вокруг не было. Пока я стояла там, не зная, на что решиться, я вдруг услышала, как один из них сказал в свою рацию по-французски:

– Нет, никого здесь нет. Они уехали. – И потом, явно в ответ на вопрос, добавил: – Да, сэр. Голубая и зеленая женщины.

Задохнувшись от страха, я отступила поглубже в тень… И как только охранник повернулся в другую сторону, со всей скоростью бросилась через дорогу, радуясь тому, что мои босые ноги ступают бесшумно по бетонным плитам.