Алексей Ручий - Живодерня

Теперь оставалось лишь дождаться темноты, чтобы спокойно уничтожить останки. Не то чтобы я боялся того, что его будут искать, – безродный бомж, считай, и не человек, вряд ли кто-то о нем даже вспомнит, - просто я не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Сами видите, что из этого вышло. Живодерня была и должна была остаться тайной. Как и мое собственное существование.

Я пошел в дом. Проходя мимо ворон, поедающих внутренности, я швырнул в них камнем. Вороны сорвались с места и отлетели в сторону метров на десять, недовольно каркая на меня за то, что оторвал их от трапезы. Но стоило мне отойти шагов на пять, как они тотчас же вернулись назад и вновь принялись за свое дело.

В доме я отмыл Большой Нож и Каратель от крови. Потом достал точильный камень, некогда найденный в сарае, и принялся точить нож. Я любил это делать. Мне доставляло удовольствие смотреть, как сталь, ходя по камню, становится тоньше и острее, а значит, еще опаснее для моих будущих жертв.

Наточив нож, я убираю Инструменты на чердак. В желудке у меня начинает урчать, я чувствую, что сейчас съел бы слона. Конечно, я могу не есть по несколько дней – жизнь приучила меня и к этому – но все же иногда надо чем-нибудь набивать желудок, чтобы поддерживать силы. Силы, которые так нужны мне, чтобы выжить. Я решаю сходить в город – попытать счастья. Тем более, до наступления темноты еще вагон времени.

Как и прежде, я иду через речку, через перелесок и поле бывшего аэродрома, в общем, знакомой вам уже тропой. Потом дворами, лишь иногда пересекая улицы.

По правде говоря, люди не особо обращают на меня внимание. Точнее, я бы сказал, не хотят обращать. Оборванный подросток в грязной одежде – явно бездомный – скорее мозолит им глаза, чем доставляет удовольствие. Но мне плевать. Я все равно стараюсь быть незаметным. Главное – не попадаться на глаза ментам.

Я захожу в магазины, околачиваюсь в очередях, среди толкучки людей, потихоньку набивая карманы едой и денежной мелочью. Я очень умелый вор. Детдомовская школа – там без этого никак. Если бы я не стал убийцей, я был бы вором, точно говорю.

В конце концов, я возвращаюсь домой с кучей еды. По дороге я нахожу недоеденный пирожок в урне возле ларька с выпечкой. Это для вас есть из помойки – табу, а я за счет этого до сих пор и жив. Поэтому я съедаю его, даже не поморщившись. Очень вкусный пирожок.

Домой я прихожу как раз тогда, когда тяжелые осенние сумерки ложатся на перелесок и речку, сгущаясь длинными тенями от деревьев, похожими на кровожадных чудовищ; темнота ползет в брошенный поселок, проникая в дома через грубые проломы окон и выбитых или сгнивших дверей.

Дома я быстро ем, потом беру моток веревки и иду на Живодерню. Там я завязываю мешки. Потом беру один из них и вытаскиваю на улицу. Я перехожу через говнотечку и иду сквозь перелесок. Я держу свой путь в сторону очистных сооружений.

Там есть такие бассейны, в которых плавает дерьмо, - его там перерабатывают или что-то вроде того. Так вот если туда скинуть мешок с останками человека или даже живого человека, его никто и никогда не найдет, точно говорю. Я пробовал там топить трупы животных – и ни один даже не всплыл. Говно их засосало и погребло в своей вонючей массе навсегда.

Я прохожу мимо полей фильтрации – сюда сбрасывают переработанное говно и оно, типа, превращается в плодородную землю или что-то вроде того, не знаю точно. Но воняет от них – о-го-го! Я стараюсь дышать ртом.

Сразу за ними начинаются ангары и строения очистных сооружений. Сюда стекается говно со всего города, а также отходы с химического завода. Мрачное, в общем, местечко.

С краю темнеют прямоугольники тех самых бассейнов, про которые я вам рассказывал. Я осторожно подхожу к ним и сбрасываю мешок в самый первый. Дерьмо принимает его почти беззвучно, я слышу лишь тихий чавкающий звук, с которым мешок погружается на дно.

Потом я проделываю обратный путь. Беру второй мешок – и снова на очистные сооружения. Так же, как и первый, я сбрасываю его в бассейн с говном.

Внезапно позади себя я слышу окрик:

- Эй, кто там? Что ты там делаешь?

Черт, сторож! Пригнувшись, я перебегаю за ближайший ангар, потом тихо движусь к перелеску, прячась за грудами мусора и металлолома, наваленными здесь где попало. Сторожа не видать.

Очутившись, наконец, под покровом деревьев, я чувствую себя в безопасности. Теперь уж меня не поймают. А и поймают даже – мешки с останками из говна уже вряд ли вытащишь. Да и тот факт, что это именно я там был, ведь еще доказать надо.