Владислав Ивченко - Темнота

Целую неделю он подгонял власть под себя, менял, увольнял, назначал. Первым делом окоротил милицию, после развала армии, ставшую главной силой. Взяточники-генералы пошли на пенсию, остальные получили задержанную зарплату. На освободившиеся места Он ставил мелких, по невидности своего положения, не продавшихся работников. Пока город ничего не замечал, в своем беге, в своей судорожной и безнадежной попытке выжить, но чиновничество заворушилось, чувствую своим рабочим местом неладное, какие-то грозные перспективы. И они не замедлились. Однажды утром город наполнился воем сирен, автоматчиками и зарешеченными автобусами. По Его приказу, милиция арестовывала и свозила в один из Дворцов Культуры всех более-менее видных бандитов. Генералы были уволены и не могли отработать полученные деньги, остальные напуганы, поэтому свозили. Когда стало ясно, что бандитов в городке больше, чем мест в ДК, цвет общества перевезли на стадион, построенный прошлым царьком. С ложи для почетных гостей Он сказал речь. Он не угрожал, не кричал, не пугал. Он просто рассказывал, что всякий из собранных здесь будет иметь в своем запасе час, чтобы покинуть пределы города. Через час все не уехавшие будут убиты. Бандиты сидели, улыбались, качали головами, дивясь резвости нового. И раньше такое случалось, но не так масштабно. Видать нужно побороться с оргпреступностью. Ну пусть, нам то что. Они были законные бандиты, платящие и милиции и правителю, ворующие с дозволения. Не то что отморозки какие-то, нет, они основа государства, стабильности, без них здесь анархия будет. Не верили они. Тогда сказал: «Время пошло.» Сидели. Он вынул из-под трибуны карабин и разнес головы пятерым ближайшим. Началась паника, через полчаса из города в разные стороны понеслись колонны дорогих и не очень автомобилей. На дорогах их останавливали автоматчики, обыскивали, оставляли по пять долларов и советовали дальше идти и как можно быстрей. Чиновники замерли, от крутости обращения, народ немного воспрянул и полюбил Его. Что этих сволочей приструнил. Бежавшие пробовали поднять бурю, но таковая в болоте невозможна. Все обошлось посылкой президенту денег от проданных автомобилей и серией статей об активной борьбе с преступностью в городе. О Нем уже пошла слава и это было только начало. Первый шаг.

Дальше перед ним стала проблема неработающих заводов. Он понимал, что сила не в автоматчиках, а в деньгах. Для счастья нужна работающая экономика, а те идиоты не понимали, что украсть можно больше с работающего, чем со стоящего. Дурачье, им главное урвать и побыстрей. Он собрал, тоже на стадионе, директоров и ознакомил со своей программой экономического развития. С сегодняшнего дня все директорские семьи брались под арест. Если через неделю предприятие не заработает, а через месяц не выйдет на полную мощность, то они будут рас стреляны вместе с кормильцами. В остальном им дана полная свобода. На следующий день несколько директоров уехало с любовницами к собственности за рубежом, еще несколько пали на колени и слезно завопили, что воровать могут, а руководить никак. Остальные засуетились. Через месяц город было не узнать, трубы дымили, улицы заполнились рабочим людом, а заросшая было травой железная дорога, застонала от огромных составов. Когда в положенный срок выдали забытую уже зарплату, то горожане вышли на улицы праздновать день избавления от мук. Кричали: «Мы тебя любим!» Целовали его портреты в газетах, а ошалевшие военные устроили на радостях салют. Казалось счастье рядом. Безработицы нет, преступности нет, зарплаты вовремя и стабильность. Открыли снова роддома, игрались свадьбы, люди плодились и радовались. В центральных газетах этому экономическому чуду отдавались лучшие полосы, в местных писали исключительно об этом. Он давал многочисленные интервью, ни в одном не забывая упомянуть об указующем персте президента. Все было прекрасно. Он со дня на день ждал наступления счастья, но оно, как вертлявая бабенка, ускользало из рук. Даже удалялось. Заводы то работали, но были трудности с реализацией продукции. Враги гадили. Но главная проблема в людях. Раньше они радовалось просто работе и зарплате в срок, теперь заговорили о прибавках. Даже митинг устроили, их то конечно сразу разогнали, но осадок остался. Он ходил по своему кабинету и ругался. Он разочаровался в людях, но не расхотел войти в историю. Этакий реформатор, Петр Первый в кубе. Для этого нужно было счастье. Он тайно ходил по улицам и видел, что хотя стали поупитанней и лучше одеты, но счастья нет. Значит, не все зависит от денег. Раньше мечтали с голоду не сдохнуть, сейчас как бы на море съездить, и счастья нет. Тут еще покушение. Кто-то взорвал Его машину. Хорошо, что она бронированная, а так конец. Это и был конец Его прежнего. Понял, что люди глупы и неблагодарны. После публичного расстрела заговорщиков, стал искать способы насильно, против воли, осчастливить их, подлецов. Он организовал еженедельные празднества, завел футбольную команду, учредил пяти минутки смеха на производстве, обязательную для всех зарядку утром и вечером. Он вроде добился своего, улицы города переполнились улыбками и смехом. Он целый год радовался со всеми, пока однажды не решил проследить за обывателями в стенах их квартир. С помощью скрытых камер. Увиденное оставило рубец на Его сердце. Переходя порог дома эти холуи переставали улыбаться и ругали Его грязными словами. Он успокаивал себя тем, что это случайность и приказал поставить камеры в других домах и квартирах. Все повторилось. Только в одной квартире смеялись, но они смеялись над Ним! Каково им было у стенки? Да эти подлые твари не испытали и сотой части Его боли.