Фаусто Брицци - 100 дней счастья

– Невероятно! Сколько вы наловили!

– Папа – настоящий ас, – кричит Лоренцо.

– В этом море полно рыбы, – добавляет Ева.

– И все поймал папа? – спрашивает Паола?

– Нет, самую большую рыбу поймала я, а Лоренцо поймал кальмара, – совершенно спокойно выдумывает Ева. Мои дети – заядлые выдумщики. Я ими горжусь. Особенно Евой, которую я научил ловить рыбу и отлично врать. Хороший результат.

Мы несем корзинку в кухню отеля, а радостные дети несутся играть на пляж. Мы остается с Паолой наедине. Она разоблачает меня всего одной фразой:

– А я и не знала, что щуки живут в соленой воде.

– Какие еще щуки?

– Вообще-то это щука, ее нетрудно узнать по морде.

– Щука?

– Ну да. А щуки в морях не водятся, насколько мне известно.

– Наверное, она потерялась. Иногда щуки могут потерять ориентацию и заплыть в море. Это общеизвестный факт, – стараюсь я выкрутиться.

– А, ну да.

Во взгляде Паолы читается улыбка. Или ее тень.

– И сколько все это стоило?

Я сдаюсь.

– Дешево. Они как раз закрывались. Моя идея. Дети тут ни при чем.

На этот раз Паола расплывается в настоящей улыбке, точно поймала меня, как мальчишку, тайком поедающего варенье.

– Ну ладно. Это не щука. Откуда тут щуки, сам подумай?

Меня провели, а я попался. Не дожидаясь ответа, Паола идет на пляж за детьми, завернувшись в парео. Искупаться в море в лучах заката.

Сегодня я не в состоянии присоединиться. День в лодке меня доконал. Я ложусь на лежак и смотрю, как моя небольшая спортивная семья резвится в лягушатнике, а дети радостно брызгают друг друга водой. Это единственное место на свете, где мне хотелось бы сейчас быть.

Ночь. Наш номер в маленьком отеле погрузился во тьму. Окна открыты. Паола спит. А я нет. Дышу. Медленно. Боль в животе уже не отпускает. Я сильно кашляю и не могу остановиться. Кашель, похожий на хрип. Встаю, иду в туалет. Никак не могу остановить этот чертов кашель. Тело скручивает от кашля. Я с трудом сдерживаю рвоту. Меня рвет: на пол, в унитаз, на футболку… Я облокачиваюсь на стену, измученный, слабый, побежденный. Так я долго не продержусь.

Заглядывает Паола. Она проснулась.

– Ты как?

– Ужасно, полный кошмар.

Она спускает воду в унитазе, отматывает туалетную бумагу, протирает пол и подходит ко мне.

– Смотри, осторожно. Мое дыхание убивает в один момент.

– Тебе смешно, значит, все не так уж плохо, – она слегка улыбается, возможно, даже и не слегка.

Она вытирает мне лицо, губы. Стягивает с меня футболку. Открывает воду, намыливает губку, протирает мне шею и грудь.

Я не шевелюсь. Мне нравится, когда она ухаживает за мной. Наверное, это все же любовь, а не странный инстинкт медсестры, который роднит всех женщин.

Она садится на пол и обнимает меня. Я не протестую.

– Мы с тобой прям как статуя Микеланджело. Мадонна и сын, снятый с креста, – Паола пытается пошутить.

Я смеюсь. И снова захожусь кашлем.

Через несколько минут она укладывает меня спать и накрывает одеялами, как малого ребенка. Так мы накрывали детей, когда они были маленькими.

– Нам надо домой, – говорит она вместо того, чтобы поцеловать перед сном.

– Это временно, не бойся, скоро пройдет. С тех пор, как мы на море, мне лучше. Легче дышать.

– Я вижу. И слышу тоже. Слушай, Лучио, ну я тебя прошу, давай покончим с этим цирком, идея мне не по душе. Скажу, как есть: за тобой нужен уход, особенно теперь, когда болезнь подошла к финальной стадии.

– Милая, я тебя прошу. Мне осталось несколько дней. Я хочу прожить их, как считаю нужным. У меня еще много планов.

– Тогда я забираю детей, и мы едем домой.

– Нет, ничего не выйдет. Вы не можете меня бросить. Если вы вернетесь домой, мы больше не увидимся. Осталось немного. Ну же.

Паола замолчала. Она перестала спорить. Ей не придется об этом жалеть.

Я захватил с собой несколько дисков, на которые записал свои любимые песни. Не хочется слушать что попало во время такого важного путешествия. Мне нравится слово «подборка», оно напоминает о первых возлюбленных в годы лицея и летних вечерах. Мое поколение – последнее из тех, кто записывал подборки на кассеты, а потом обнаруживалось, что ты забыл их на приборной панели, а они размагнитились.

Я записываю без всякой логики, мне нравится – вот и все. Других критериев нет. Сегодня настала очередь: