Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Где-то на середине диска я замечаю, что все эти песни какие-то грустные. Я выключаю CD и настраиваю местное радио, где разыгрывают слушателей. Мы направляемся в Молизе. Этот регион – своеобразный итальянский Лихтенштейн, прекрасное и совершенно не туристическое место. Здесь не найдешь известных памятников, здесь не родился никто из знаменитостей, не считая предков Роберта Де Ниро. Впервые я оказался здесь с командой скаутов и влюбился в эти горы, Матезе. Молизе ничем не хуже других регионов Италии. Однако я докажу вам, что здесь живется куда лучше: на километр тут не больше 70 жителей, тогда как в Лацио их 321, в Ломбардии 411, а в Кампанье 423. Одним словом, здесь полно места, а мы от этого уже отвыкли.

Мы выбираем гостиницу, которую держит местная семья, всего пять номеров, из которых лишь один выходит окнами на пляж. Мы отдаем эту комнату детям. Сами же располагаемся в люксе «Гардения», из окна которого виднеется дорога. Впрочем, машин немного. Хозяевам, Сабино и Альбе, под семьдесят, им помогают дети и внуки. Сабино рассказывает, что гостиница досталась ему от отца. Ему удалось уговорить детей и внуков остаться здесь, жить и работать всем вместе. В нашу эпоху родственные связи непостоянны, как и чувства.

– Сегодня вечером в городе будут танцы, – говорит Сабино с таким видом, как будто предлагает нам билеты на чемпионат мира по футболу.

– А что за танцы?

– Все виды танцев. Соревнования. В жюри сидит наш мэр и еще один тип, не помню, как его зовут, но он танцевал в паре с Карлой Фраччи [16].

– А как записаться?

Паола перебивает меня на полуслове:

– Не думаю, что танцы – это…

Я не даю ей договорить и повторяю вопрос:

– Так как записаться?

– На площади. Там мой шурин работает. Записывает имена и выдает номерки. Три евро, пиво в подарок. Если вам не хочется танцевать, прогуляйтесь. Сегодня праздник, в городе ярмарка. Моя жена тоже не хочет участвовать, месяца три назад она поскользнулась и сломала бедро. До сих пор ходит на физиотерапию.

– Спасибо, вряд ли мы соберемся, – коротко обрывает моя жена. Сегодня она настроена твердо. – Мы так долго ехали, мой муж всю дорогу слушал ужасную музыку, а дети безумно устали.

– Начало в 21:30, – замечает Сабино с улыбкой. Судя по всему, к зубному он давно не заглядывал.

Через два часа я с Лоренцо и Евой уже записываю всех на конкурс. Общим голосованием 3:1 мы победили, и Паоле пришлось к нам присоединиться. Все равно ресторан в гостинице не работает, потому что все хозяйское семейство, кроме Альбы, здесь, и собирается с нами соревноваться. Альба, как я теперь заметил, немного хромает. Сабино в восторге, что мы тоже здесь.

– Вы разбились на пары? Нужна пара.

– Надеюсь, что я в паре с женой, а дети – вторая пара.

– Нет, я не танцую. Хоть я и пришла, но танцевать не собираюсь. Да и Лоренцо не особо горит желанием, как я посмотрю, – замечает Паола.

Мой сын уже застрял у бильярдного столика, за которым сражаются местные мальчишки.

Я поворачиваюсь к Еве.

– Потанцуем?

– Пап, но я не умею.

И правда, танцы в число неординарных способностей моей благоразумной дочери не входят. Хотя ей бы не помешало хоть раз забыться и потерять контроль над собой, как это бывает, когда танцуешь.

– Я тебя научу, – вызываюсь я, точно я не медведь Балу, а сам Рудольф Нуреев.

Мы – единственная пара с такой разницей в росте. Нас сразу замечают. Очень быстро выясняется, что к этому конкурсу местные жители относятся всерьез. После каждого танца жюри выставляет оценки: прям-таки настоящий конклав кардиналов.

Поначалу Ева справляется неплохо: мы робко импровизируем под звуки твиста. В двух шагах от нас Сабино танцует в паре с дочерью. Он выглядит немного неловким и неповоротливым. Однако мне сразу становится очевидно, что шансов у нас нет. Я оглядываюсь по сторонам – вокруг такие профессиональные пары, словно только что со съемок «Грязных танцев».

Когда доходит до мазурки, я уже вспотел до невозможности. Паола кружит между столиками ярмарки и изредка поглядывает на нас. Лоренцо и вовсе нас не замечает, он полностью погружен в тяжелую схватку на бильярде.

Через десять минут мы с Евой покидаем поле сражения. Но не в прямом смысле. Представьте себе, что вас охватывает странное чувство, точно вы впадаете в транс. Вы словно не принадлежите себе. Например, когда с головой уходите в книгу. Сидите себе на берегу, листаете последний роман Кена Фоллетта, как вдруг ныряете в книгу, и вот уже вы в средневековой Англии, пока кто-то или что-то не вернет вас к реальности. Вот этот транс я и имею в виду. Через десять минут мы уже сами по себе, танцуем, точно на вершине горы, а вокруг нас лежит белый снег, и вокруг никого. Мы танцуем, не чувствуя ног, не прилагая ни малейших усилий, почти не дыша. Чувство абсолютной эйфории, какой я давно не испытывал и которое совершенно не знакомо моей малышке. Я никогда не видел ее такой счастливой, как теперь, когда она отплясывает рок-н-ролл, а я ловлю ее, подхватываю и кручу, вспоминая старые лицейские времена. Она такая легкая, это мне на руку. Мы танцуем, забыв обо всем на свете. Есть только мы. Я и моя маленькая страстная принцесса.