Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Во второй половине дня я отправляюсь вставлять окно в свой «стейшн-ваген» и заливаю полный бак. Перед дальней дорогой мне хочется побаловать старую машинку. Вместительный багажник, заклятый враг римских парковок, теперь стал ценным союзником. У нас целый склад сумок, пакетов и чемоданов. Мы готовы ко всему.

Пока я ставлю последние пакеты у двери, мне вдруг становится страшно. Страх подкатывает, когда назад поворачивать поздно. Американские горки у последнего спуска. Гуглю. «Точка невозврата – критическая черта, после перехода которой нет возможности возвращения к исходному состоянию, необратимая фаза чего-либо: процесса, путешествия и т. д.».

Осталось двадцать два дня, я уже в точке невозврата.

Поднимите руку, что знает Эдмона Арокура?

Если не знаете, знайте: это французский поэт, и первая строка его самого известного стихотворения уже почти превратилось в пословицу: «Уехать – значит чуть-чуть умереть».

Это как нельзя лучше подходит к тому, что происходит со мной. Это прекрасное стихотворение. Звучит оно примерно так:

Сегодня мы уезжаем. Как я и предлагал, Волк остается под присмотром синьоры Джованны, у которой есть маленький садик. Она же будет кормить кошек и хомяка. Волк с грустью наблюдает, как я загружаю багажник, словно догадывается, что я больше не вернусь. В конце концов, я же его любимый раб.

Дети суетятся, у них начинаются чудесные непредвиденные каникулы.

– Можно узнать, куда мы едем? – спрашивает Ева.

– Это секрет, – отвечаю я. – Когда пираты ищут сокровища, они не рассказывают, где остановятся.

Дети садятся назад, пока Паола собирает последние безделушки и запихивает все в багажник, уже забитый пакетами и чемоданами. Нам давно пора было отдохнуть, хотя мне трудно думать о предстоящих неделях как об отдыхе. Мне больше нравится слово «путешествие». Ведь, в конце концов, это метафора смерти, «последнее путешествие» – поэтично и не так трагично, как «смерть».

Мы готовы к старту. Уже пять вечера. Мы дождались, пока солнце немного перевалит за горизонт и июньская духота спадет. Я завожу машину, из которой вместо рычания доносится хриплый кашель. Наконец, мы отправляемся в путь. Наш дом отдаляется в зеркале заднего вида – последний кадр моей прожитой жизни. Не помню, как назывался фильм, герой которого говорил, что жизнь – это всего лишь коллекция того, что было в последний раз. Как точно сказано.

Последний раз ты прощаешься со школьным охранником.

Последний раз разговариваешь с отцом.

Последний раз видишь Колизей.

Последний раз ешь только что сорванный инжир.

Последний раз тебя кусает комар.

Последний раз ты плаваешь в море.

Последний раз целуешь любимую женщину.

Этот список можно продолжать до бесконечности, у каждого из нас есть свой последний раз, даже если мы об этом не подозреваем. Тысячи тысяч последних раз. И в большинстве случаев ты действительно не знаешь, что именно этот раз окажется последним. В том-то и вся прелесть. Не знать. А если, как в моем случае, ты прекрасно об этом знаешь, то правила тут же меняются. Все приобретает совершенно иной вес и какую-то особую важность. Даже в стакане лимонада можно найти что-то грустное и поэтичное, если знать, что ты пьешь его в последний раз.

Покинув Рим, я оставляю за спиной очень много последних раз. Так много, что не сосчитать. Много дней прошло в тоске о прошлом и в мечтах о будущем, которое никогда не наступит, пора подумать о настоящем.

Я захватил с собой тетрадку с портретом Дзоффа, где сделал кое-какие наброски насчет будущего путешествия. Составил список того, чему хочу научить Лоренцо и Еву. А кроме того, у меня двадцать дней на то, чтобы снова завоевать любимую женщину. Нельзя терять ни минуты.

Я съезжаю на шоссе и решительно гоню на юг. У меня намечена программа-максимум, но остаются большие возможности для импровизации. Я взволнован, как мальчишка, который впервые едет на каникулы без родителей.

Я ставлю CD-диск с песнями из кинофильмов, и все пассажиры, кому еще нет десяти, начинают петь. Паола смотрит в окно, она никак не может расслабиться. Я жму на газ и стараюсь не обращать внимания на острую боль, которая сильнее обычного сжимает внутренности.