Фаусто Брицци - 100 дней счастья

В последнее время я тоже ощущаю себя омаром. Но достоинства во мне куда меньше. Я поднимаюсь и выхожу на минуту, оставив позади хор голосов и ужин, и иду на пляж. Уже темно. Никого. Можно спокойно поплакать.

Чего не должен позволять себе приговоренный гладиатор, так это дружить с депрессивными людьми. Но я уже сижу в этой жалкой пиццерии с Джанандреа. Я проникся к нему симпатией и не смог отказать, когда он пригласил меня вместе поужинать. Он хочет поведать мне печальную историю своей любви. Я уже говорил, что жена Джанандреа сбежала с заправщиком из Удине, но, как выяснилось, это лишь официальная версия. Правда повергла бы в депрессию любого мужчину.

– Мы с Мартой вместе работали в ателье, которое я унаследовал от отца. Обоим детям уже скоро восемнадцать, все строго по графику: домой – на работу, обычная жизнь, даже немного скучноватая. На нас работало четверо помощников. Мы, конечно, были небогаты, но и не бедствовали. Однажды я случайно открыл почту Марты и обнаружил ее старую переписку с двоюродной сестрой, где они обсуждали, что мои дети на самом деле никакие не мои и что у них разные отцы.

Что тут скажешь. Я молчу, не перебиваю.

– Я устраиваю жене допрос, и она сразу во всем признается, словно только и ждала разоблачения. Выясняется, что отец моей старшей дочери – мой собственный младший брат, предатель-иуда, а отец сына – австрийский стажер, который работал у нас около года.

– А ты сделал тест ДНК?

– Сразу же. Они и впрямь не мои.

– И что ты сделал?

– Я решил ее убить, – отвечает он с невозмутимым спокойствием.

– Ты что, избил ее?

– Нет, зачем? Схватил нож и пустил его в ход. Мог бы прикончить ее, но только немного поцарапал. Она не стала заявлять в полицию.

Минута неловкого молчания.

– Прошло уже немало времени. Я свернул лавочку и через три месяца получил развод.

– Теперь тебе легче?

– Нет.

– Мне тоже так показалось.

– Каждую ночь я мечтаю об убийстве брата и о войне с Австрией.

– Попробуй на это забить.

Он слушает меня, от моих слов так и разит банальностью. Хотел бы я посмотреть, смогли бы вы удержаться от смеха, если бы кто-нибудь вам рассказал, что узнал о том, что его дети на самом деле не его и отец единственной дочери – его собственный брат! В самом паршивеньком сериале, и то отказались бы от такого нелепого сюжета.

Джанандреа молчит. Он отключился. Уставился в пустоту. Я впервые ощущаю, насколько глубока его тоска, и в то же время понимаю, что это опасно.

Ужин заканчивается разговорами о том, что пицца здесь какая-то не такая и что комары совершенно бесполезны для экосистемы.

Я предлагаю подбросить Джанандреа домой.

– Тебе куда?

– Тут недалеко, в гостиницу.

То, что он гордо зовет гостиницей, на самом деле оказывается жуткой халупой недалеко от вокзала. Даже туалет в коридоре. Я понимаю, что он поселился здесь не из-за отсутствия денег, поскольку в Риме он сразу нашел работу портным на известную модную марку. Ему просто нравится вариться в своей тоске, подпитывать ее всеми способами. Так срабатывает его психологический механизм, эта схема мне хорошо знакома. Я обещаю звонить ему чаще. Как глупо это ни звучит, но ему куда хуже, чем мне.

Когда Оскар нас приглашает на ужин – это всегда праздник. Он потрясающе готовит, паста или ризотто – настоящее объедение, а второе из рыбы по праву соперничает с десертами, которые, самое собой, выдают руку профессионала. С тех пор как он остался вдовцом, он приглашает нас довольно редко, а теперь впервые устраивает прием в статусе «жениха». Дверь открывает мисс Марпл, которая снова надела длинное платье в цветочек. Эти ее платья настолько нелепые, что даже на стол не станешь стелить.

– Оскар на кухне. Он как раз ставит в духовку сибаса под солью.

Она провожает нас в гостиную, и мы садимся за стол. Когда мой тесть занят творчеством, он не любит, чтобы его беспокоили, он – точно актер в гримерной, готовый выйти на сцену только после того, как поднимется занавес. Из кухни доносится его голосище.

– Хотите немного перца в пасту?

В ответ раздается одобрительный гул. Дедушка уже приучил к острому даже детей.

– А вы пока налегайте на закуски!

Мы жадно набрасываемся на моцареллу и овощное рагу из баклажанов, рецепт которого Оскар тщательно скрывает. Пока Паола болтает с Мартиной о том, как плохо стали учить в итальянской школе в последние годы, я оглядываюсь по сторонам. В квартире что-то изменилось. Повсюду порядок. На подоконнике даже красуются два цветочных горшка. Не нужно быть мисс Марпл, чтобы догадаться, что Мартина здесь живет. Мое расследование прерывается с появлением первого блюда: пасты, приготовленной в духовке по-апулийски, то есть с мясным рагу и сыровяленой ветчиной. Вы уже догадались, что я окончательно распрощался со здоровой диетой. Времени осталось немного, и мне хочется наесться до отвала.