Фаусто Брицци - 100 дней счастья

«Мыль-ни-ца! Мыль-ни-ца!»

Мы выходим из бассейна.

Я все еще не могу поверить.

Я поддаюсь порыву и бросаюсь в воду прямо в одежде. Мобильник и кошелек идут ко дну. Ну и пусть.

Мы вышли.

Мой помощник снимает на камеру все это зрелище, примостившись у бортика. Мы веселимся в бассейне, пока охранник не просит нас выйти из воды, поскольку уже через пять минут должны начаться курсы обучения плаванию, а нужно еще успеть убрать ворота.

Наши дикие крики продолжаются в раздевалке.

Я счастлив.

Я счастлив, как тогда, когда узнал, что меня не оставят на второй год в десятом классе. Очень похожее чувство. Я прекрасно помню это ощущение. Чистое, абсолютное, ничем не обремененное счастье, которому ничего не мешает.

Совершенно невинное счастье.

Я прихожу домой и рассказываю новость Паоле и детям, которые не ходили смотреть игру, потому что идут последние недели занятий. Они должны писать контрольные, а в случае Лоренцо еще и репетировать, поскольку он занят в спектакле, которым завершится школьный год. Они не понимают исторического значения нашей победы. Моя жена смотрит на меня, как будто я какой-то дурак, который радуется тому, что забил гол во дворе. Но все-таки бормочет снисходительное «молодцы».

Из-за волнения я не сплю до двух часов ночи.

До моей смерти осталось сорок шесть дней, но сегодня я невозможно счастлив.

Мы отправились всей командой праздновать наш выход из серии в рыбный ресторан недалеко от Рима, в поселке Фреджене. Место выбирал не я. Владелец ресторана – отец Мартино, нашего лучшего бомбардира. Уже несколько месяцев он приглашал нас к себе. Я люблю рыбу. Люблю ее сырую и запеченную, и пусть доктор-натуропат меня за это возненавидит. Однако я совершенно против дикой традиции, существующей в некоторых заведениях, в том числе и в этом, когда тебе приносят еще живого омара, а потом варят его живьем. Я отказываюсь принимать участие в этой пытке и заказываю спагетти с помидором и базиликом. Ребята же весело крутятся вокруг огромной ванны, где плавают ракообразные, приговаривая к смерти одного за другим и совсем не думая о том, что их роднит любовь к водной стихии.

Когда остается всего лишь два омара и Мыльница должен выбрать последнего, я представляю себе мысли того омара, что слева, самого мелкого, которого так никто до сих пор и не выбрал.

«Ну вот, нас осталась двое. Если ты умрешь, то я останусь жить – mors tua vita mea. [13] Этот юный человеческий отпрыск смотрит на нас и никак не может выбрать. Когда ты омар, ты с самого рождения знаешь, что придется несладко. Никогда у тебя не будет ни квартиры, ни мобильника, ни айпэда, ни декодера, ни внедорожника – ничего, что, как говорят, нужно для счастья. Когда рождаешься с панцирем на плечах, тебе ничего не остается, как сидеть на дне моря или бродить взад-вперед, стараясь не задеть какую-нибудь камбалу, слегка зарывшуюся в песок. Так и прошла вся жизнь – я бродил, перекидывался парой слов с кем-нибудь из косяка веселых сардинок, проплывающих мимо, иногда болтал с весьма симпатичным осьминогом или слушал забавные шутки рыбы-клоуна. Обычная жизнь. Конечно, немного однообразная, зато вольная, в море. Жил себе, ни на что не жаловался. А потом показалась страшная тень того рыболовного судна. Опустилась сеть, и меня потащили наверх вместе с дюжиной друзей и знакомых. И вот через несколько часов я очнулся здесь, в какой-то ванне в захудалом ресторане на пляже Фреджене, у которого даже и звезды-то нет. Я уже знал, какой жестокий мне уготован конец. Но я-то думал, что все это сказки. Теперь нас осталось двое. И у меня есть все шансы выжить. Но нет. Парень протягивает руку и тычет в меня пальцем. Я прощаюсь со своим соратником по несчастью, которому суждено пережить меня (боюсь, совсем ненадолго). Я проклинаю своего убийцу, который смеется, как сумасшедший, со своими товарищами, пока рука в перчатке достает меня из воды. Я гордо отправляюсь в последнее путешествие, я готов преодолеть пятнадцать метров, которые разделяют кухню и эту ванну. Я не забуду эти лица, эти голоса. Я вижу двух японцев, которые думают, что оказались на Лазурном Берегу, вижу нескольких французов, которые ищут свой кемпинг, здесь же пожилая немецкая пара и команда голосящих подростков под предводительством тучного тренера.

Мне предстоит совершить прыжок (у меня никогда это не выходило). Вода горячая. Даже слишком. Она раскаленная. И вот – короткая вспышка, и свет гаснет навсегда».