Фаусто Брицци - 100 дней счастья

– Прямой номер администрации Святого Престола. Сообщите данные вашего счета и сумму, мне позвонят перед тем, как провести платеж, и через несколько минут деньги поступят на ваш счет. Обычно задержек не бывает.

Коррадо мудро присовокупляет пятьдесят евро чаевых.

– Для ваших ребят.

– Спасибо, ваше преосвященство, вы очень любезны.

– Офис откроется примерно через час, вы можете позвонить прямо сегодня, – добавляю я для верности. Впрочем, никто не подвергает мои слова ни малейшему сомнению.

– До свидания, – и вот уже Коррадо протягивает руку с безвкусным кольцом, которое он раздобыл невесть где, и собирает поцелуи.

Через пару минут мы уже в машине и хохочем как сумасшедшие.

– Семнадцать евро с каждого, парни. Считай, в пиццерию сходили, – Коррадо в роли кардинала был просто великолепен, сцена по нему плачет. Мы на вершине блаженства. Особенно я, ведь на пару часов я смог укрыться от жестокой реальности. Мы спешим на второй акт спектакля и направляемся в булочную Оскара, чтобы посмотреть, что будет, когда несчастный хозяин позвонит моему тестю в уверенности, что это администрация Ватикана. За эти годы кому только мы не давали телефон Оскара, и он пребывает в уверенности, что его телефонная линия постоянно сбоит. Когда раздается звонок, мы уже на месте. Оскар пытается объяснить, что хозяин ошибся номером, из трубки слышатся проклятия на чистом римском языке, расточаемые владельцем заведения, в которое мы уже никогда не вернемся. Он вне себя и сыпет оскорблениями до тех пор, пока побледневший Оскар не вешает трубку.

– Рим просто кишит полоумными.

К счастью, Оскар не замечает забавного совпадения: каждый раз, когда мы втроем зависаем в его булочной, ему звонят психопаты и требуют денег.

Всему приходит конец. Не утолив свой пантагрюэлевский голод калорийной пищей, мы жуем яичную пасту. Мы отвратительны, понимаю. А кроме того, я снова коплю жиры, в то время как мои друзья переваривают калории и, если верить зеркалу, на них это никак не сказывается. Если бы меня сейчас видела доктор-натуропат!.. Но, к счастью, она меня не видит, жить мне осталось всего два месяца, так что еще одна паста спокойно влезет.

Заметив на стене фотографию Оскара в обнимку с Паолой, на какую-то секунду я мрачнею. Еще несколько лет назад она тоже принимала участие в наших хохмах, блистала в разных ролях и прекрасно разыгрывала комедию. Потом Паола перестала составлять нам компанию: дети росли и отнимали время и силы, да и сама она выросла. Только теперь я понимаю, что мы, играя в мушкетеров, изо всех сил старались остановить бег времени и хотя бы чуть-чуть оставаться мальчишками-сорванцами.

Сорванцами… Как давно мне не приходилось употреблять этого слова. Нежное и подтрунивающее «сорванцы» звучит куда точнее, чем «ребята» или совсем уж кошмарные «подростки». Кто-нибудь резонно заметит, что мы отнюдь не «сорванцы», а просто инфантильные сорокалетние придурки. Но мне есть что ответить: мы в выигрыше, а вот все остальные проиграли. Оставаться немного детьми – не стоит ли за это биться всю свою жизнь? Джованни Пасколи тоже писал что-то в этом духе. Стоп! Только теперь я вдруг понимаю, что начал переоценивать поэтов и писателей, ненавидимых и презираемых мной в далекое и грустное время школьной каторги.

Что это значит?

Я откладываю эту мысль на потом, приписывая сей факт побочным эффектам болезни, и перестаю задаваться этим вопросом.

Осталось три игры до конца чемпионата. Нам нужны эти очки, нам нужно забивать голы, чтобы выйти в плей-офф.

В раздевалке я смотрю в глаза своим парням, стараясь их подбодрить. Последними стоят наш вратарь и Мартино, единственный приличный нападающий, который берет скорее храбростью, чем точностью. Мы сможем! Это, конечно, не Олимпийские игры, но надо вложиться в игру всем сердцем. Сегодня у нас встреча с командой, равной по набранным очкам. Поначалу, играя у них, мы проиграли. Это поражение взывает к отмщению. Лоренцо, Ева и Умберто сидят на трибуне. Издали я вижу, как они во что-то играют. Мой друг прекрасно находит общий язык как с животными, так и с детьми.

На этот раз все идет отлично. Мы сразу же забиваем два гола и умудряемся удержать преимущество до финального свистка. Твердая победа, не придерешься. Если бы мы всегда так играли, то могли бы и чемпионат выиграть. В раздевалке я поздравляю ребят, а потом иду на парковку, где меня ждут Умберто и дети.

– Молодец, папа! – кричит мне бегущая навстречу Ева.