Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Когда песня затихает, точно в кино, из ниоткуда вдруг возникает знак: «Швейцария. 1 км». Мы приехали.

Время уже к обеду, и мы останавливаемся перекусить в ресторанчике, который держит небольшая семья. Я с трудом домучиваю тарелку пасты, потому что аппетит у меня уже давно пропал. Я смотрю на моих детей так, словно хочу запечатлеть в памяти каждую секунду. Мы почти не говорим, точно это обычный обед в самую обычную субботу.

Прощаться предстоит на остановке, куда подъедет шаттл, который отвезет меня в Лугано. Я ставлю легонький чемодан на ступеньку автобуса, целую детей и обнимаю Паолу. Обнимаю долго. Детям сказали, что папе нужно уехать по работе. Очень и очень надолго уехать. Я еду на работу в швейцарский спорт-центр, где все так и мечтают похудеть, потому что объелись шоколада. Я знаю, что когда-нибудь Паола соберется с духом и скажет им правду. Но не сегодня.

Пора вручить Паоле мой подарок.

– Это для тебя.

И я протягиваю сверток. Паола удивленно смотрит на меня.

– Но ведь мамин день рождения уже прошел! – замечает Ева.

– Знаю, но когда у нее был день рождения, я подарил ей плохой подарок. Теперь я хочу подарить другой.

Паола разворачивает сверток. В нем лежит огромная тетрадь, вроде тех, в которых пишут в школе. Она кажется потертой. Паола удивлена.

И тут она переворачивает страницу и замирает.

Я от руки переписал «Маленького принца», не пропустив ни слова и стараясь изо всех сил писать понятным почерком. Я работал тайком почти целый месяц.

– Такого у тебя нет. Это единственный экземпляр.

У Паолы на глазах появляются слезы, и она порывисто меня обнимает. Наконец-то я ее удивил.

На самом деле придумал подарок не я, а мой друг-писатель Роберто, который очень огорчился, когда я вернул ему букинистического «Маленького принца».

Паола так крепко меня обнимает, что это объятие кажется вечным. Когда она опускает руки, ее лицо влажное от слез. Но это слезы радости. Кто знает, как давно она не плакала от радости.

Пора отправляться, но я не могу заставить себя подняться по ступенькам. Мы целуемся, и снова, и снова. Сложно понять, когда пора остановиться. Я тяну время. Стараюсь рассмешить детей. Я настоящий гений разных глупостей. Я глажу по голове Лоренцо, Еву. Но нельзя перегибать палку. Нельзя, чтобы они поняли, что мы прощаемся навсегда.

– Может быть, я все-таки тебя подвезу? – настаивает Паола.

– Не стоит, спасибо.

В последний путь слон отправляется в одиночку. Ей еще предстоит провести за рулем не один час. Что бы я только не отдал, чтобы вернуться домой вместе с ними, играя всю дорогу, вылавливая в потоке машин четные и нечетные номера. Но мне нечего предложить, чтобы поторговаться.

Я еще раз крепко целую Паолу, пока нас не прерывает гудок. Водитель уже устал и торопит меня. Я отрываюсь от жены и поднимаюсь по ступенькам. И только сейчас она наконец-то говорит то, чего я так долго ждал.

– Пока, любимый.

Сердце поднимается к горлу. Я улыбаюсь Паоле и прохожу внутрь.

Пока автобус медленно движется вперед, я плачу.

Прижавшись к стеклу, я смотрю на удаляющуюся троицу. И мысленно посылаю Паоле слова любви. Она машет мне рукой. Посылка дошла.

Она стоит на раскаленном асфальте, держа детей за руки, пока автобус не превращается в малюсенькую точку.

Я представляю себе, как она старается успокоиться, улыбается детям и садится в машину. Она всегда была прекрасной актрисой.

Выбранная мною больница снаружи напоминает отель в приморском городе.

Меня встречает Патрик Цурбригген, доктор, с которым я переписывался по электронной почте. Он говорит по-итальянски с очень смешным немецким акцентом и крепко пожимает мне руку. К счастью, в Лугано говорят по-итальянски. Это самый большой итальянский город за пределами Италии.

Доктор объясняет мне, как я проведу этот день. Он ни разу не упоминает о цели моего визита. Но именно об этом и речь. Я сам прерву свою жизнь, без помощи врачей. Швейцарские законы это позволяют, но требуется, чтобы человек, решивший прибегнуть к подобной «услуге» (мне очень нравится, что здесь это называется «услугой») был полностью проинформирован об альтернативных возможностях, мог понимать происходящее и осознавал свое желание.

Мой новый дом.

Моя комната.

Я заказал ее всего на одну ночь. Прямо как в мотеле.

И действительно, моя комната очень похожа на комнату в мотеле.

«Мотель Бейтса» швейцарского пошива.

Двадцать квадратных метров. По крайней мере, просторно.