Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Ко второму бракосочетанию все готово. Не хватает только согласия невесты.

Оскар подставляет ей локоть, готовый снова проводить ее к алтарю.

– Пойдем, милая?

Поддавшаяся эмоциям Паола колеблется. Она ничего не подозревала – снаружи все было так тихо, казалось, что здесь давно никто не появлялся. Умберто велел водителям автобусов ждать в поселке. Настоящий военный маневр, да и только.

Я улыбаюсь Паоле.

«Не бросай меня здесь одного, я буду выглядеть, как кретин», – думаю я. На какую-то секунду мне становится страшно, что сейчас она повернется и уйдет. Но у меня слишком много болельщиков. Все продолжают хлопать и радостно улыбаться. И марш продолжает звучать все громче и громче. Мое сердце бьется со скоростью двести ударов в минуту, я все еще жив и вручаю его полноценным.

Паола стоит и не двигается.

Секунды кажутся вечностью, атмосферу, что царит в этой маленькой церкви, невозможно передать словами.

Я знаю, это нечестно, но мне действительно нужна помощь всех этих людей, чтобы вернуть мою Паолу. Ведь, в конце-то концов, это самое важное, что я должен был сделать за эти дни.

И когда Паола принимает руку отца и направляется к алтарю, аплодисменты переходят в овацию. Мое сердце – вспыхнувший фейерверк.

Эта церемония называется «повторная свадьба», и ничего лучше в мире пока не придумали. Ведь свадьба всегда таит в себе сотни надежд, а повторная церемония означает, что твои надежды потихоньку осуществляются и ты готов идти дальше. Знаю, знаю, вы спросите, зачем я решил жениться в церкви, да еще дважды? Для Паолы это было важно, место вполне подходило, и я уступил. Такой ответ подойдет?

– Согласна ли ты, Паола Де Нардис, снова взять в мужья этого мужчину, Лучио Баттистини?

Паола улыбается. По щекам льются слезы.

– Да.

– Согласен ли ты, Лучио Баттистини, снова взять в жены эту женщину, Паолу Де Нардис?

Паола так прекрасна. Хотя на ней и нет свадебного платья, для меня она – все та же прекрасная девочка, что и двенадцать лет назад.

– Да.

Дон Вальтер улыбается.

– Тогда я повторно объявляю вас мужем и женой.

Таких аплодисментов я не слышал никогда и нигде. Я целую Паолу так крепко, словно в первый раз. Мне бы хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Мы выходим из церкви, а вслед за нами летят рис, смех и аплодисменты. Детей мы держим на руках. Мы подключаемся к сражению рисовыми зернами и забрасываем ими Арамиса, который уже положил глаз на самую симпатичную коллегу Паолы. Все так прекрасно. Опускаем Лоренцо и Еву на землю, и начинается самое сложное: распрощаться и расцеловаться со всеми гостями.

Крепче всех я обнимаю Умберто. Все мои чувства к нему выражаются в единственном жесте. Он такой удивительный, я бы даже сказал, идеальный друг.

Я сую ему в карман письмецо.

– Потом прочтешь…

– Когда потом? – до него никогда сразу не доходило.

– Потом.

Он неловко улыбается.

– Понятно…

Когда он откроет конверт, он прочтет всего несколько слов. Надеюсь, он поймет.

« Вперед, мой друг. Я на тебя не обижусь ».

Я в курсе, что мой друг влюблен в мою жену, но не выказывал своих чувств ради меня. Я вижу, как он на нее смотрит, как ей улыбается. Слова в таких случаях не нужны. Я и так все понимаю. И я знаю, что он всегда будет рядом и никогда ее не оставит. Я надеюсь, ему удастся завоевать Паолу и стать вторым отцом для моих детей. Если кто-то и подходит для этой роли, то только он. В конце концов, он просто из дяди станет папой. Я бы этого хотел.

Я не успеваю попрощаться с Умберто, как на меня налетает переполненный чувствами Оскар. У него для меня кое-что есть.

– Держи. Это на завтра.

И он протягивает мне бумажный пакетик. Не нужно его открывать, чтобы понять, что внутри, ведь внизу пакета уже появилось маленькое жирное пятнышко.

День проходит весело. Умберто заказал ужин в заведении неподалеку, там даже бассейн есть. Я плаваю вместе с Лоренцо, который уже не боится воды и раз за разом ныряет в бассейн «бомбочкой». Кажется, что большая веселая компания выбралась в отпуск.

Мы танцуем под хиты шестидесятых на импровизированном танцполе на краю бассейна: Оскар и Мартина отрываются вовсю, точно увеличенная в объемах копия Джона Траволты и Умы Турман из «Криминального чтива». Когда наконец-то наступает момент первого медленного танца, я беру за руку свою даму и крепко прижимаю к себе. Кто знает, отчего медляки нынче вышли из моды? Кто никогда не танцевал медляка, не знает, как много теряет. Надеюсь, моя шести-с-половиной-летняя дама никогда не забудет четыре минуты, которые она провела в папиных объятиях в полутора метрах от земли, пока мама танцевала с Лоренцо в двух шагах от нас и смотрела на нее лучащимся взглядом.