Мулуд Маммери - Избранное

— Мать! — сказала Фарруджа. Она тотчас же повернулась к Баширу: — Старший брат Белаид в хороших отношениях с французами, но пайками ведает не он, нет, пайки — это Тайеб.

— Я пойду спать, — сказал Башир, — спокойной ночи.

Он стал подниматься наверх, в комнату, которая служила и кладовой. Уже на пороге его опять догнал безучастный голос Смины:

— Когда завтра пойдешь к лейтенанту, тебя будут расспрашивать.

— Конечно, — сказал Башир.

— Не болтай много… и не умничай. Чем глупее будешь, тем лучше.

— Мать, — сказала Фарруджа. — Башир ведь прекрасно знает…

— Он ученый, был в школе ирумьенов [49] Ирумьен — европеец (берберск.). , умеет находить болезни в теле, умеет их лечить, но… пусть не забывает, что я ему сказала: чем глупее он будет, тем лучше для него… — И, помолчав, добавила: — И для нас!

Когда на другой день Башир явился в САС, лейтенант Делеклюз встретил его в элегантной строгой форме из легкого полотна с открытым воротом. Он предложил Баширу сигарету, поговорил о погоде, потом сказал:

— Вы ведь врач, господин Лазрак?

— Да, — ответил Башир.

— Прекрасная профессия.

— Я не верю в медицину, — сказал Башир, — но другие в нее верят, значит, нужно, чтобы они ею пользовались, разумеется за свои деньги.

Лейтенант засмеялся. Подумал: «Умный парень и без предрассудков, с ним можно будет поладить».

— Здесь, — сказал он, — крестьяне привязаны к земле, нещедрой земле, и к ее повседневным нелегким нуждам.

— Я здесь родился, — сказал Башир.

— О, простите, в самом деле, ведь это ваш край, а я вас как будто поучаю.

Он помолчал мгновение, потом, забыв, конечно, о том, что он только что сказал просто ради учтивости, начал снова:

— Это люди простые… и потому легкоуязвимые. Нужно защищать их от несостоятельных разглагольствований, от плохих пастырей, от опасных искушений. Возьмите в пример вашего младшего брата…

Делеклюз играл в откровенность. Он протянул Баширу сигарету:

— Курите?

— Спасибо.

— Я подумал, что вы могли бы быть для этих людей большой поддержкой.

Башир смотрел на лейтенанта сквозь завитки белого дыма. Лейтенант играл стеком и улыбался.

— Ваш брат Белаид тоже очень нам помогает, но в другом плане…

— Я врач, — начал Башир. И тотчас же ему послышался безучастный голос Смины: «Притворись идиотом…» Он добавил: — Сказать вам честно, я уехал из Алжира, чтобы бежать от всего этого, чтобы не жить больше в атмосфере этой бессмысленной войны всех против всех.

Башир счел такую формулировку достаточно двусмысленной.

— Конечно, жизнь в Алжире не очень-то приятна, но… не обманывайте себя, доктор… там вам было лучше, потому что там вам легче было остаться незамеченным. Здесь же — провинциальная дыра со всей ее поэзией и ужасом. Каждый живет здесь как бы в стеклянном доме. Все видно насквозь. Размеры сужены, а значит, искажены пропорции, краски откровенны. Здешняя жизнь не знает нюансов, это всегда лубок. Все здесь либо по одну, либо по другую сторону баррикады. В столице есть целая зона смешанных вод, теней. А здесь… Взгляните на этот горизонт, — он вытянул руку, — до него рукой подать. И потом, риск здесь бесполезен, — он посмотрел Баширу в глаза, — и …опасен! Поэтому все играют в открытую: есть две команды — и никаких зрителей. Так, из ваших Белаид — в одной команде, Али — в другой. Для Белаида Али — заблудшая душа, но для Али Белаид — предатель. Ничего не поделаешь, так уж это глупо!

Улыбка его была улыбкой сообщника, она означала: «Видите? Я веду с вами откровенную игру. Вы и я, мы принадлежим к одному миру, миру умных, просвещенных людей, которые обязаны говорить друг другу правду, даже если эта правда и неприятна для одного из нас. Людям умным и просвещенным не пристало заниматься пустой болтовней».

— В таком случае, — сказал Башир, — я выхожу из игры. Вы для меня слишком сильные противники.

— Гм! — произнес Делеклюз.

Он прикурил новую сигарету от той, что держал в руке.

— Боюсь, что это как… постойте, как его зовут, этого оратора, что говорил о пари?.. Да вы знаете его, это по вашей части…

Делеклюз прекрасно знал, что это Паскаль, но еще со школьных времен он сохранил привычку кокетничать, делая вид, будто не знает великих, произведения которых изучал.

В углу комнаты, где тлел огонь их сигарет, казалось, слышался голос Смины: «Не вздумай доказывать, что ты прав, не пытайся умничать».

И так как Башир молчал, лейтенант произнес:

— Во всяком случае, я всегда буду рад принять вас здесь, когда вам будет угодно.