Мулуд Маммери - Избранное

Баширу не удавалось привести в порядок свои мысли: «Мой дядя… Зайдите к моему дяде… Это подлость… Маленький служащий заговорит. Нужно уходить сейчас же… Я им объясню: я врач, деонтологический кодекс [40] Свод правил, которыми должен руководствоваться врач. … Они не знают, что это такое… На войне как на войне… Не разбив яиц, яичницу не сделаешь… Лучше покарать невинного, чем упустить виновного… Дьенбьенфу… Вспомни о Дьенбьенфу… Подлость… Надо уходить…»

Он погрузился в беспокойный сон. Он шел по каменистой дороге, которая все петляла и петляла. Потом на одном из крутых поворотов появился маленький служащий, его преследовали жандармы. Ему почти удалось ускользнуть от них, как вдруг немецкая овчарка, которую держал на поводке одноглазый полицейский, преградила ему дорогу. Башир был вместе с маленьким служащим, оба они оказались на краю пропасти, и беззубая старуха, оседлавшая костлявую лошадь, крикнула, чтоб они остереглись. Старуха эта была Смина, его мать: у нее были все те же холодные глаза. Кнут в ее правой руке злобно хлестал по лошадиному крупу, но лошадь не двигалась, а левой рукой она яростно крутила трещотку. Шум трещотки его и разбудил…

Кто-то долго звонил в дверь. Башир осторожно встал и босиком пошел к двери. Сначала посмотрел в глазок: это была Клод вместе с Рамданом. Башир открыл.

— Ты что, умер? — сказал Рамдан.

— Кто-нибудь видел, как вы входили?

— Конечно! Ты что-нибудь замышляешь?

— Кое-что.

— Чью-нибудь смерть?

— Твою.

Клод засмеялась. Часы на кухне пробили десять. Начался комендантский час.

Башир обернулся к Рамдану:

— Тебе не следовало приходить.

— Я встретил Клод на улице, она была в панике. Рассказала о твоем звонке. Мы подумали, что с тобой что-то случилось. В чем дело?

Башир рассказал о визите маленького служащего. Он старался казаться спокойным.

— Это ты дал ему мой адрес?

— Да, — сказал Рамдан.

— Там были раненые?

— Скажешь тоже! Стал бы я беспокоить тебя из-за такой малости. Нет. Амируш проводит реорганизацию санитарной службы третьей [41] Третьей вилайи. Территория Алжира во время освободительной войны была разделена на вилайи (или военные округи). . У него нет лекаря. И я подумал о тебе.

Все трое погрузились в молчание. Рамдан, опустив голову, рассеянно глядел куда-то в пол.

— Тебе не следовало приходить, — сказал Башир. — Он слишком слаб, этот Арезки, он не выдержит до утра. Нас заберут раньше.

— Он не заговорит, — сказал Рамдан.

Он продолжал что-то разглядывать. Клод молча плакала.

— Если они придут раньше, до рассвета, ты, Клод, не вмешивайся, не заносись.

— О! Насчет героизма я, знаешь…

— Если они не придут до пяти часов, я сматываю удочки.

— Куда? — спросила Клод.

— Там увидим. Главное — уехать из Алжира.

Он подумал: «Если я скажу ей, после второй пощечины она расскажет им все».

— Тебе бы нужно поехать в Талу, — сказал Рамдан.

— А пропуск?

Рамдан развернул газету, положил ее на столик и вытащил оттуда белый листок.

— Вот, — сказал он, — тут все: печати, подписи, тебе остается только проставить дату и твое имя.

Башир посмотрел на бумагу.

— Ты подумал обо всем!.. А ты сам?

— Я остаюсь, — сказал Рамдан. — В Алжире тоже нужны ребята, да и… — он показал на свою грудь, — все равно мне далеко не уйти.

Клод продолжала плакать.

— Нужно послать твоей тетушке телеграмму, — сказал Башир, — что я уезжаю и что мы ей напишем, как только я вернусь!

Клод включила приемник… Башир воспринимал обрывки фраз:

«…с некоторых пор… европейские колоны [42] Землевладельцы. … в районе Фундука… заметили необычное движение машин на участке М. …туземный колон, пользующийся уважением… тайный надзор… счастливый случай… сегодня на высотах Эль-Биара…»

Клод выключила. Оба в один голос закричали:

— Нет, оставь, включи!

«…некто Булануар Арезки… шерстяные одеяла, рация, карты… Не хватало только врача… Булануар отправился на поиски… Но не успел его найти и был задержан патрулем».

Башир закрыл глаза, глубоко вздохнул.

«…а теперь, любители спорта…»

— Можешь выключить, — сказал Рамдан.

— Он был похож на моего брата Али… — сказал Башир.

— Кто?

— Маленький служащий… У них одинаково неуклюжие жесты, те же карие глаза, то же упрямство в мягком взгляде… и та же вера в рождественского деда… Ты думаешь, они будут его… ну, это…

— Нет, — сказал Рамдан, — они будут приносить ему в постель кофе с молоком, варенье и свежее масло.