Нина Воронель - Глазами Лолиты

И вдруг разом все выстроилось в ряд — Юджин, мафия, самолет, Берлин, отель, кровать под пурпурным покрывалом и раскладушка, которую не принесли. Значит, это Юджин лежит совсем близко, но не спит, а притворяется. Уж не он ли бегал по мне щупальцами, пока я спала? Я вспомнила, как он облизывался, глядя на мое отражение в зеркале, пока мы спускались в лифте в ресторан, и решила проверить, он или не он.

Я затихла и принялась ровно дышать, как дышит спящий, — ожидая, что он станет делать, когда поверит, будто я сплю. Он шевельнулся и начал потихоньку скользить по простыне по направлению ко мне — кровать слегка прогибалась под его тяжестью, и одеяло стало сползать с моей спины.

Пока я обдумывала, поправлять одеяло или нет, кто-то в соседнем номере оглушительно громко спустил воду в уборной. От рева и клокотания воды в трубах и мертвый мог бы проснуться, тогда я для правдоподобия разыграла ночной кошмар. Я вскочила и, дико озираясь, забормотала какую-то чушь о липком иле на дне озера и о жадных водорослях, оплетающих мне ноги. После чего рухнула на постель и изобразила погружение в глубокий сон.

Испуганный этим отчаянным поступком Юджин замер и перестал дышать. Сообразив, что пора его слегка пришпорить, я заметалась по постели и отбросила руку ему на плечо. Он шарахнулся от меня и помчался в ванную, как бы желая напиться, Тогда я сонным голосом попросила его принести воды и мне, взяла из его рук стакан, сделала большой глоток и сунула стакан опять ему в руку. Так что ему пришлось вернуться в ванную, чтобы отнести стакан обратно, а я укрылась одеялом и хотела притвориться спящей, но почему-то немедленно заснула.

Но спала я недолго, потому что Юджин все время вздыхал и елозил по постели и очень быстро разбудил меня окончательно. Мне так эта возня надоела, что я решила его испытать, — я придвинулась к нему совсем близко и прошептала прямо в ухо:

«Раз ты все равно не даешь мне спать, так хоть выслушай мой секрет».

«Секреты нужно хранить, а не разбалтывать направо и налево», — недовольно проворчал он, но не отодвинулся.

«Но ты ведь тут, а не направо или налево, так что слушай», — и я ему рассказала и про Нетту, и про Илана. Вместо того чтобы меня отругать, он принялся меня утешать и гладить. Гладил, гладил, и все придвигался и придвигался, и не успела я глазом моргнуть, как он проделал все то же, что и Илан, тем более, что на мне были не тесные джинсы а всего лишь тонкая ночная сорочка. Умел он это делать гораздо лучше и дольше, чем Илан, пожалуй, даже слишком долго, так что я в конце концов стала его отталкивать обеими руками и даже молотить кулаками.

Он сперва не поддавался, но через пару минут застонал и завыл, как буря мглою небо кроет, и отвалился в сторону. После чего обхватил меня, как куклу, прижался лицом к моему животу и стал причитать:

«Светка, Светик, свет мой, радость моя».

От этого меня просто стошнило, и я спросила самым противным из своих голосов:

«Что, интересно, скажет мама, когда узнает, что ты меня трахнул?».

Он поморщился, будто у него заболел зуб, и жалобно попросил не напоминать ему о маме. Никакой зуб у него, конечно, не болел, зато у меня между ног все жгло и горело огнем, так он меня растер. Я решила, что пора его немножко припугнуть и начала корчиться, как от сильной боли: «Ой-ой-ой! Смотри, что ты со мной сделал! Ты разворотил мне все внутренности, у меня внутри все болит. Сейчас позвоню в полицию и заявлю, что ты меня изнасиловал. Дай мне телефонную книгу, я найду телефон берлинской полиции».

Я, конечно, никуда не собиралась звонить, но мне нравилось видеть, как он испугался и завилял хвостом:

«А как ты будешь с ними говорить? По-немецки?».

«Ладно, я не буду звонить в полицию, я лучше позвоню маме. У тебя ведь есть ее телефон?».

Услыхав это, он прямо посинел от страха и замахал на меня руками:

«Ты что, хочешь нас засветить? В таком случае не нужно заметать следы, нужно просто заявиться в мафию с повинной!».

Я так и не разобрала, кого он больше боялся — мафию или маму?

Ну вот, в конце концов, нас занесло в Москву, а Москву занесло снегом. В жизни не видела столько снега враз, — на ветках деревьев, на тротуарах, на крышах машин, — все было бы белым-белым, если бы снег не был такой грязный. Тут очень кстати оказались моя новая дубленка и меховой берет из того же коричневого меха, что и воротник. А вместо кроссовок, в которых по Москве далеко не уйдешь, Юджин купил мне шикарные меховые сапожки на маленьком каблучке — он купил их по дороге, кажется, в Варшаве, я уже не могу вспомнить точно, потому что мы несколько дней мотались по Европе, заметая следы.