Мартина Боргер - Кошачьи язычки

Не хочу об этом думать. Не хочу бередить душу воспоминаниями. Что ушло, то ушло. И не стану расстраиваться из-за того, что Додо и Клер ушли вперед без меня. Они даже не заметили, что я отстала, я им не нужна, ни та ни другая за все время нашей поездки ни разу не взяла меня за руку. Только я больше не побегу за ними. Просто встану, буду смотреть им вслед и ждать. Ждать, когда они наконец обернутся. И думать, как далеко они от меня уйдут.

Она проводила меня в номер, сняла с меня пальто.

— Может, горячую ванну?

Не нужна мне никакая ванна, мне нужен только мой чемодан, и срочно. Я качнула головой:

— Где моя сумка, у тебя?

— Что? О черт! Надеюсь, мы не забыли ее в этом туалете.

Мои внутренности похолодели от ужаса.

— Ключ от чемодана, — выдавила я. — Он в сумке. Он мне срочно нужен. Он нужен мне, Додо!

— Чемодан, чемодан, — повторяла она как попугай. — Клер! У тебя же в сумке все — Golden Card, чековая книжка, документы! Все! Я мигом! Ложись пока в ванну, ладно?

Она выскочила и захлопнула за собой дверь. Щелкнул замок.

Молоток, клещи, хоть что-нибудь! Я должна сделать хоть что-нибудь! Так, спокойно, телефон есть, чемодан здесь, все будет в порядке.

— Пиларди, номер четыреста три. У меня проблема с чемоданом. Мне нужен кто-то, кто сможет мне его открыть. Это срочно. Quelqu’un pour ouvrir ma valise, s’il vous plaît. [23] Кого-нибудь, чтобы открыть мой чемодан, пожалуйста (фр.).

Женщина-администратор, должно быть, приняла меня за душевнобольную. Что я буду делать, если они никого не пришлют?

Этого мне еще не хватало, возись теперь с ее сумкой! А если ее уже сперли? Что я-то могу сделать? Во всяком случае, не сегодня и не завтра, может, она уже в Мюнхене, или в Нью-Йорке, или в Шанхае, или еще черт знает где — тогда у меня вообще ноль шансов. Зла не хватает, вот что получается, если поддашься всплеску жалости и начнешь утешать ревущую подругу в засранном туалете. Могли бы поставить в этом свинарнике новый лифт, пешком четыре этажа вниз я бы пробежала вдвое быстрее. Блин, опять остановился! Монашки, конечно, кто же еще. Понабились, как сельди в бочке, как я буду выбираться? Ф-фу… Не в обиду этим теткам, но вообще-то им бы не помешало почаще прибегать к воде и мылу. Если у подъезда нет свободного такси, придется заказывать по телефону, а это еще время. Ну, может в моей жизни хоть что-нибудь пройти гладко? Как бы не так! А кстати, вот и Нора. Сейчас заведет шарманку, я заранее знаю, что она скажет, когда услышит про сумку. Свою она всегда носит под пальто, как Мамуля научила, еще бы, ведь у нас в деревне через одного — не вор, так проходимец! Надеюсь, она меня не увидит за пластиковой пальмой. Давай, фрау Клюге, хватай свой ключ и чеши отсюда к лифту вместе со своим вонючим букетом.

Уфф! Пронесло. Если уж мне так поперло, вдруг окажется, что Клер забыла сумку не на катере, а здесь, у портье? Ведь она действительно была не в себе. В чью только идиотскую башку пришла идея кататься на катере? В твою, конечно, Додо Шульц, в чью же еще, ты, как всегда, с завидным упорством прешь наперекор своим кровным интересам.

В номере духота, надо открыть окно. На ночном столике так и стоит коробка с остатками «Кошачьих язычков», но мне сейчас не до шоколада. Жаль, что не пахнет фиалками, этот запах утешает меня и напоминает о Зильте, в марте 79-го, через год после нашей свадьбы, мы ездили туда на выходные, я тогда все никак не могла забеременеть. Когда мы проезжали через дамбу Гинденбургдамм, пошел снег, и на следующее утро дюны выглядели как кристаллы сахара под голубым небом, а на берегу, рядом с медным кувшином и грудами какого-то хлама, мы нашли в подтаявшем снегу цветущие фиалки. Ахим их сфотографировал. Хорошо бы он сейчас был рядом.

Последние листочки, еще утром державшиеся на ветках, уже облетели и теперь валяются где-то там, на заднем дворе, между помойными баками и всяким мусором. Там, если прибраться, получился бы уютный уголок — пара растений в горшках, каменная статуя, карниз… Сколько ни езжу, везде одно и то же — перед отелем чистота и порядок, а сзади такая грязища, лучше не заглядывать.

Но что мне за дело до забытой кучи хлама внизу. Меня гнетет другое. Что-то в этой нашей поездке пошло не так, я почувствовала это еще вчера. Если бы я только знала что. Интересно, они заметили, что меня постоянно тянет не в те места, куда хочется попасть им? Наверное, это потому, что я подсознательно противопоставляю себя им. Наверное, наше взаимное доверие, которое всегда считалось чем-то само собой разумеющимся, стало невозможно, и я веду себя так именно из-за тоски по нему. А может, просто с годами каждый человек настолько уходит в себя, становится таким эгоцентриком, что теряет способность понимать других и думает только о своем? И зачем тогда мы опять собираемся вместе? Мы уже давно не маленькие девочки, которые сговаривались вдвоем, чтобы убежать от третьей, открывая для себя прелесть провокации и наслаждения собственной властью.