Майк Гейл - Моя легендарная девушка

00:50

Мартина или, точнее, мысли о ней лишили меня сна. Они кружили в голове, как лошади на ипподроме. Но в конце концов они замедлили свой бег и вернулись к своему обычному предмету — Агги. Как долго она гадала — вот как я сейчас с Мартиной, — как бы сказать мне о своем решении помягче? Она ведь хорошо понимала: что бы она ни сказала, какими словами ни попыталась бы мне все объяснить, она в любом случае разобьет мне сердце.

Пару месяцев спустя, когда я уже почти осознал, что ее со мной больше нет (это было не проще, чем, проснувшись однажды утром паралитиком, смириться с этим), мне пришло в голову, что, возможно, она не одну неделю, а то и не один месяц пыталась дать мне понять, что наше дело швах, но по собственной глупости я ничего не замечал. Было невыносимо больно думать, что все это время я жил, погрузившись в собственные иллюзии, был уверен, что она относится ко мне так же, как и я к ней, — теперь я уже и не знал, чему верить. Мне о многом нужно было бы спросить в тот момент, но я не смог; а к тому времени, когда я был уже в состоянии задавать вопросы не впадая в истерику, она прервала все контакты со мной.

Может быть, она приняла это решение в то самое утро, когда мы встретились у обувного отдела, или в кафе, когда у нас в кофе свернулось молоко, или когда она наехала на разделитель на стоянке, или когда свернула в тупик на Рилстон-роуд, или когда она наклонилась ко мне и поцеловала…

«Все, хватит». Я крепко закрыл глаза в надежде, что сейчас усну. «Все, хватит на сегодня раздумий». В таком состоянии мне точно не уснуть. Я заглянул в щель между шторами. Небо светлело — казалось, приближается утро. Я было подумал, не уснул ли я ненароком, и посмотрел на часы. Ночь еще только начиналась. Я лежал и разглядывал потолок, надеясь задремать от скуки. Потолка без очков я почти не видел, мир сливался в одно расплывчатое пятно, и за это я всегда буду благодарен судьбе.

Только к двенадцати годам я выяснил, что люди вообще-то задуманы зрячими. К тому времени мои глаза уже два года как видели все хуже и хуже. За все двенадцать лет моей жизни это была шестая большая несправедливость, или, если принимать во внимание только ту часть моей жизни, когда я уже умел говорить и более-менее связно думать, пятая. Не то чтобы я специально их считал, нет — поначалу я даже не считал их несправедливостью. Я думал, так и надо.

Мои первые очки были отвратительны — я отбивался, ругался и дулся, как мог, когда мне сообщили, что с этого момента они становятся неотъемлемой частью моей жизни. Я посмотрел в зеркало в магазине оптики и расплакался навзрыд. В то время было только два известных молодежных кумира, носивших очки: Брайн из «Птиц грома» и Джо 90 [23] Персонажи комиксов. , но даже тогда все автоматически считали тебя умным, раз уж ты в очках.

Мои сверстники, безо всякого повода с моей стороны, взяли на себя обязанность издеваться надо мной и моими очками при каждом удобном случае. Даже Сандра Ло, сама носившая розовые пластмассовые очки, присоединилась к остальным. Мне пришлось терпеть это глумление почти неделю, пока они, к моему великому облегчению, не нашли себе новую жертву. Младший брат Крэйга Харрисона показал свои причиндалы нескольким девочкам в канаве за школой. Надо признать, они сами его вынудили, но это не могло послужить ему оправданием. У парня явно не было ни стыда, ни совести.

В течение той злосчастной недели Саймон меня не бросил. Не то чтобы он меня защищал — этим он только навлек бы гонения и на себя тоже, — но мне было с кем поиграть, и я точно знал, что по крайней мере один человек в этом мире никогда не назовет меня очкариком. И вот однажды во время большой перемены мы с Саймоном играли в «вождей галактики» и путешествовали по бескрайним просторам вселенной, как вдруг меня осенило, что в этой игре мои очки могут очень даже пригодиться.

Я примотал шариковую ручку изолентой к правой дужке очков и превратил их таким образом в межгалактический передатчик. Мое изобретение имело сногсшибательный успех. Так началось одно из сильнейших в те годы повальных увлечений — это было круче, чем «кузнечик» и коллекционные карты «Возвращение Джедая», круче, чем застегнуть спортивную куртку только на верхнюю пуговицу, не вдевая руки в рукава, чтобы она развевалась, как плащ Бэтмена. К полудню мои очки перемерила буквально вся школа. К концу недели одноклассники начали приносить в школу солнечные очки, чтобы я переделал их в межгалактические передатчики. Эта мания, а вместе с ней и моя популярность резко пошли на спад, когда Стигги (Гаррет Иванс) принес мне на переделку бифокальные очки своего отца. Его отец сказал потом директору, что у Гаррета стопроцентное зрение, так что «ни черта удивительного», что он споткнулся и разбил их вдребезги, играя с Артуром Таппом в «выше ноги от земли».